На экране был тёмный коридор, освещённый тусклым, мерцающим светом ламп. Узкие стены, заляпанные грязью, пол, покрытый сыростью и трещинами. Олег увидел себя измученного, но решительного. Он бежал вперёд, оглядываясь через плечо. За ним следовал другой человек – его брат Максим. Он хромал, с трудом удерживая равновесие, одна рука сжимала бок, из которого текла кровь. В его глазах читалась боль, но он всё ещё пытался догнать Олега.
– Олег, стой! Подожди! – голос брата раздался со странным эхом, как будто это был не просто звук, а удар по сознанию.
Олег напрягся, его руки сжались в кулаки. Он чувствовал, как воспоминание оживает перед ним, но он не мог отвернуться. Сцена продолжалась, выхватывая каждый болезненный момент. Он видел себя: как останавливается, оборачивается к брату. В глазах Олега на экране была паника.
– Ты не дойдёшь, – выдохнул он, голос на экране был хриплым, срывающимся. – Максим, ты не сможешь…
– Я могу! – отозвался брат, его голос был полон отчаяния. – Просто… помоги мне!
Олег снова замер. Он видел своё лицо, то, как оно искажалось внутренней борьбой. Взгляд метался между коридором, где слышались приближающиеся звуки, и Максимом, который с трудом держался на ногах. Секунда – слишком длинная секунда – и Олег сделал шаг назад. Потом ещё один.
– Олег, нет! – голос Максима превратился в крик, который эхом отдался в тишине.
На экране Олег развернулся и побежал, оставив брата. Его шаги были быстрыми, неуверенными, будто каждый шаг причинял ему боль. Обессиленный Максим остановился, его глаза расширились от ужаса. Он протянул руку, пытаясь дотянуться до уходящей фигуры, но силы оставили его.
В этот момент коридор затопило движение. Из тени вырвались черви, чьи склизкие тела хищно скользили вперёд, окружая Максима, который уже не мог сопротивляться. Его крик оборвался мгновенно.
– Нет! – вдруг выкрикнул Олег, шагнув вперёд, как будто мог остановить происходящее. Его лицо побледнело, дыхание стало тяжёлым, хриплым. – Это не так… Это не могло быть так!
– Это ты? – осторожно спросила Аня, её голос был едва слышным.
Олег обернулся к ней, и его глаза были наполнены гневом и болью. Он кивнул, но ничего не сказал. Экран продолжал показывать, как он бежит вперёд, оставляя позади место, где его брат встретил свой конец. Его собственные шаги звучали в голове, как удары молота.
– Ты оставил его? – тихо произнесла Марина. Её взгляд был пристальным, но в голосе не было осуждения – только шок.
– Я… я не мог, – Олег повернулся к экрану, его голос задрожал. – Он не мог идти. Я… Я подумал, что так будет лучше.
– Лучше для кого? – выдохнула Мила, поднимаясь с земли. Её глаза, всё ещё блестящие от слёз, впились в Олега.
– Я не знал, что делать! – выкрикнул он, его голос сорвался. – Если бы я остался, мы оба погибли бы! Я… я думал, что это правильно…
Его слова повисли в воздухе, но тишина, последовавшая за ними, не принесла облегчения. Экран начал угасать, но туман вокруг всё ещё клубился, будто питался эмоциями, которые раздирали каждого из них.
– Они заставляют нас снова переживать это, – хрипло произнёс Олег, опустив голову. – Чтобы мы не могли двигаться дальше.
– Они хотят, чтобы ты сломался, – твёрдо сказала Татьяна Павловна, и её голос звучал как холодный металл. – Но ты не можешь позволить им этого.
Олег поднял взгляд на неё. В его глазах читалась буря. Он хотел что-то сказать, но слова застряли в горле. Вместо этого он стиснул кулаки и отвернулся от экрана, который теперь окончательно погас.
Данила шагнул к нему, и заговорил низким, но твёрдым голосом:
– Мы все что-то потеряли, Олег. И это останется с нами. Но если мы сейчас позволим им победить, тогда всё это было зря.
Олег глубоко вздохнул, пытаясь справиться с накатившими эмоциями. Его плечи чуть дрогнули, но он выпрямился, глядя на остальных.
– Я больше не оставлю никого, – сказал он тихо, но в его голосе звучала решимость. – Никогда.
Эти слова прозвучали как обещание, которое он дал не только им, но и самому себе.
Экран снова ожил, его поверхность заволновалась, будто струя воды, из которой вот-вот вырвется что-то непредсказуемое. Туман вокруг вновь сгустился, подчеркивая мрачность происходящего. Мила и Олег стояли молча, каждый из них словно с трудом справлялся с увиденным, но никто не осмелился произнести хоть слово.
На этот раз внимание экрана сосредоточилось на Татьяне Павловне. Она, казалось, заранее поняла, что сейчас произойдёт. Её лицо, обычно строгое и уверенное, теперь напряглось, а губы сжались в тонкую линию.
На экране появилась ярко освещённая аудитория. Солнечные лучи лились через высокие окна, освещая парты, книги, разложенные конспекты. Воздух был наполнен тихим гулом голосов студентов, торопливо обсуждающих что-то перед началом лекции. Это место было Татьяне Павловне до боли знакомо. Она сразу узнала эту аудиторию, как и тот день.