В руках Виктора был рюкзак, переполненный консервами, упаковками сухарей и бутылками воды. Его глаза блестели, но не от радости, а от странной смеси страха и решимости.
В углу комнаты сидела женщина с ребёнком. Женщина выглядела истощённой, бледной. На изможденном лице ясно виднелись запавшие глаза. Она прижимала мальчика к себе, пытаясь согреть его своим телом. Мальчик, маленький, не старше пяти лет, дрожал. Его худенькие руки крепко обхватывали шею матери. Она что-то говорила Виктору, умоляла, её голос дрожал:
– Пожалуйста… Мы не выживем без еды. Оставь нам хоть что-нибудь. Ты же видишь, он умирает…
Виктор на экране молчал. Его лицо было суровым, но в глазах читалась внутренняя борьба. Он посмотрел на женщину, на ребёнка, а затем на рюкзак. На мгновение он замер, словно готов был положить часть еды обратно. Но затем его губы сжались, и он развернулся.
– Мне жаль, – произнёс он тихо, но в его голосе не было сожаления. Только холод.
Он направился к выходу. Женщина вскочила, сделала шаг к нему, но тут же остановилась, прижимая к себе мальчика. В её глазах виднелись страх и бессилие.
Виктор обернулся на пороге, но ничего не сказал. Он просто ушёл, оставив её стоять посреди комнаты, с пустыми руками и сломанной надеждой.
– Нет… – прошептал Виктор, стоящий перед экраном. Его лицо побледнело, кулаки сжались так сильно, что ногти впились в ладони. – Я… я не хотел… Они… у меня не было выбора.
– Ты оставил их, – тихо сказала Марина, хотя её голос был холодным, в нём звучало сочувствие. – И знал, что они не выживут.
Когда Виктор резко обернулся к ней, его глаза блестели от подавленной боли.
– Я знал, – глухо ответил он. – Но тогда это казалось правильным. Если бы я остался… они могли бы забрать и мою жизнь.
Экран вновь зашевелился. Теперь перед ними появилась Аня. Её лицо было не таким изможденным, без привычной маски осторожности. Она стояла на улице, в узком переулке, где валялись обломки стен, мусор и чьи-то забытые вещи. В воздухе висел запах гари и сырости. Вдалеке раздавались звуки стрельбы.
На экране, рядом с Аней, лежал мужчина. Его одежда была изодрана, одна нога – неестественно вывернута. Он хрипел, кровь текла из раны на груди, оставляя за ним тёмный след. Мужчина протянул руку к Ане, его голос был слабым, едва слышным:
– Помогите… пожалуйста… я… я не могу…
Аня на экране стояла, с широко раскрытыми глазами, а её дыхание было сбивчивым. Она оглянулась через плечо, затем снова посмотрела на мужчину. Её пальцы сжимали ремень рюкзака так, что кожа на костяшках побелела. На мгновение она сделала шаг вперёд, словно собиралась помочь. Но затем замерла.
– Простите… – прошептала она, не глядя на него. Её голос дрогнул, но шаг назад был решительным. – Я не могу…
Она развернулась и побежала, не оглядываясь. Крик мужчины, полный отчаяния, эхом отразился от стен переулка и затих.
Аня стояла перед экраном, её лицо побледнело, глаза наполнились слезами.
– Я боялась, – прошептала она, едва дыша. – Я думала, что он… он мог быть заражённым. Или… я не знала, что делать.
– Ты оставила его умирать, – глухо произнёс Олег, глядя на экран. Его голос был холодным, но в нём звучало понимание. – Похоже, мы все делали выборы, о которых жалеем.
Аня не ответила. Она прикрыла лицо руками, её плечи затряслись от рыданий.
Следующим экран показал Стаса. Он сидел в тёмной комнате, напротив него – группа из трёх человек. Их лица были суровыми, измождёнными, но в глазах читалась решимость. На столе между ними лежала карта, несколько ножей и пара винтовок. Один из них заговорил:
– Это последнее убежище. Мы не можем больше бежать. Если они найдут нас, это конец.
Стас кивнул, но его взгляд не задерживался на собеседниках. Его глаза были полны страха. Через мгновение он поднялся, что-то бросил через плечо и вышел из комнаты.
На экране картинка сменилась. Теперь Стас стоял перед вооружённой группой, ведущей червей. Его руки были подняты, а глаза бегали, как у загнанного зверя. Он что-то говорил, указывая на карту, оставленную на столе. Вооружённые мужчины переглянулись, а затем скрылись в тени. Стас остался стоять, дрожа всем телом, а потом сорвался на бегство.
Последний кадр – сожжённое убежище, тела людей, которые в него верили.
Стас отвернулся от экрана, его лицо было бледным, губы дрожали.
– Они бы нашли их… – сказал он тихо. – Я просто хотел, чтобы они… дали мне шанс.
– Ты попросту предал их, – коротко сказал Данила. – Но что ты получил взамен?
Стас замолчал, опустив взгляд к земле.
Экран дрогнул вновь. Теперь показалась Марина. Она стояла в больничной палате, где на кушетке лежал мужчина с искажённым лицом. Он хрипел, дышал прерывисто, глаза его были закрыты. На груди – обширная рана, обработанная кое-как. Марина сидела рядом, но её руки сжимались на коленях.
– Он не выживет, – холодно произнесла она, обращаясь к своему коллеге. – Его шансы… минимальны. У нас нет ресурсов.
– Марина… – попытался возразить тот, но она поднялась.
– Нам нужно сосредоточиться на тех, кто ещё может жить, – сказала она, избегая смотреть на мужчину. – Это жестоко, но это правда.