Её крик утонул в гуле их голосов. Толпа обступила её ещё ближе, их лица были так близко, что она могла видеть мельчайшие детали – морщинки на лбах, слёзы на щеках, капли крови. Их взгляды стали почти невыносимыми.
– Вы просто равнодушны, – произнесла одна из девушек, и её слова были тихими, но словно лезвиями полоснули по сердцу. – Вам было всё равно.
Татьяна Павловна зажмурилась, и вдруг рядом раздался голос Олега – громкий, как выстрел.
– Это не они, Татьяна Павловна! – он протиснулся к ней, заслоняя её от размытых фигур. Его голос прозвучал с такой силой, что на мгновение заглушил гул. – Это не ваши студенты. Посмотрите на них!
Она дрожащими руками убрала ладони с лица, её взгляд метнулся к толпе. Теперь она видела: их лица менялись, движения становились механическими, как будто кто-то руководил их мёртвыми телами издалека.
– Это не они, – тихо произнесла она, но её голос окреп.
– Конечно, не они, – твёрдо подтвердил Олег, его рука крепче легла ей на плечо. – Это твари, которые используют вашу боль. Они хотят сломать вас. Но вы сильнее этого.
Толпа замерла, а затем начала растворяться, оставляя за собой лишь пустую тишину. Олег наклонился ближе и посмотрел ей в глаза.
– Вы сделали всё, что могли, – сказал он мягко. – Вы помните их. Это важно. Но происходящее здесь – ложь. Давайте уйдём.
Татьяна Павловна кивнула, как только её дыхание стало ровнее. Олег аккуратно увёл её прочь, оставив за спинами место, где исчезали остатки чужого обмана.
Туман продолжал сгущаться, обволакивая их плотной, липкой пеленой, в которой звуки приглушались, а очертания мира становились зыбкими и чуждыми. Группа двигалась медленно, осторожно, каждый шаг отдавался гулким эхом. Ощущение чего-то зловещего нарастало с каждой секундой, как будто невидимые нити пытались разделить их, чтобы разорвать связь, которая их объединяла.
Виктор вдруг остановился: его взгляд застыл на фигурах, появившихся впереди. Женщина с ребёнком – её лицо было таким знакомым, что его сердце сжалось от внезапного удара. Это была она – мать. В одной руке она держала ребёнка, сжимая его ладонь так, будто это было единственное, что соединяло их с реальностью. В другой руке – небольшой узелок с вещами. Её глаза смотрели на него с безмолвным укором, а губы шевельнулись, будто собирались что-то сказать.
– Мама… – выдохнул Виктор слабым и дрожащим голосом, как будто это был шёпот на ветру.
– Ты ушёл от нас, – проговорила она тихо, но её слова ударили сильнее любого крика. – Ты ведь знал, что они придут. Знал, и всё равно ушёл.
Ребёнок повернулся к нему, и Виктор увидел его глаза – такие же испуганные и полные боли, как в ту ночь, которую он старался забыть.
– Ты сказал, что вернёшься, – прошептал ребёнок. Его голос был мягким, но в нём звучала такая глубина боли, что Виктор невольно сделал шаг назад. – Ты солгал.
– Я… я пытался… – с трудом произнёс он, и, хотя его руки дрожали, ноги, казалось, приросли к земле. – Я думал, что смогу найти помощь…
– Ты бросил нас! – голос женщины стал громче, а её лицо исказилось. – Ты выбрал себя. Свою жизнь. А нас оставил.
Виктор закрыл глаза, пытаясь прогнать это видение, но их слова продолжали звучать у него в голове. Он знал, что это неправда, но часть его души соглашалась с каждым их упрёком.
Аня, шедшая рядом, внезапно остановилась, как будто наткнулась на невидимую стену. Её взгляд прикован к мужской фигуре впереди. Это был, раненый с бледным лицом, пока на его груди контрастом расплывалось тёмное пятно. Он сидел, опершись о стену, и смотрел прямо на неё.
– Ты могла спасти меня, – сказал он. Его голос был хриплым, как шёпот умирающего.
– Что? – её голос сорвался. Она шагнула ближе, не отводя взгляда. – Я не знаю тебя… Кто ты?
– Ты могла помочь, – повторил он, игнорируя её слова. Его глубокие и пустые глаза вонзались в неё, как иглы. – Но ты выбрала спасти себя. Ты просто отвернулась и ушла.
Аня почувствовала, как её дыхание участилось, а грудь сдавила невидимая тяжесть. Она шагнула ближе, протянув руку, словно пыталась прикоснуться к мужчине.
– Я не могла… – прошептала она, её голос дрожал. – Я не знала… Я…
Мужчина наклонился вперёд, и его глаза смотрели прямо в её душу.
– Ты знала. И ушла, оставив меня умирать.
Её рука дрогнула. Она почувствовала, как ноги начали подкашиваться, но что-то внутри неё заставляло смотреть на него, пытаясь найти правду в его словах.
В это время Стас заметил несколько фигур, стоящих впереди: его товарищи. Они смотрели на него до жути пристально. Их лица были измождёнными, покрытыми грязью и ранами. Но самым страшным было то, как они молчали. Они не обвиняли, не кричали – только смотрели, и в их глазах читалась бесконечная боль.
– Мы верили тебе, – наконец сказал один из них. Его голос был тихим и сухим, как треск горящей бересты. – Ты сказал, что нас вытащишь.
– Ты же знал, что нас убьют, если ты уйдёшь, – добавил другой, а его лицо было таким знакомым, что у Стаса закружилась голова от эмоций. – Но ты всё равно ушёл.