Вокруг замерли все звуки. Даже туман, казалось, остановился, чтобы наблюдать за этой сценой. Олег открыл глаза, и его взгляд стал жёстче. Он сделал шаг к брату, почти протянул руку, но замер.
– Если бы я мог вернуть тот момент… я бы сделал всё иначе, – хрипло произнёс он. Его голос был полон горечи, но в нём звучала правда. – Я жил с этим каждый день. Это убивает меня. Но я не могу… я не могу всё исправить.
Стёпа не ответил. Его фигура начала дрожать, как отражение в воде, а затем начала растворяться в тумане. Но его взгляд оставался. Эти глаза смотрели на Олега до самого конца.
– Ты выбрал себя, Олег, – прозвучал последний шёпот, прежде чем фигура исчезла. – И теперь тебе с этим жить.
Олег остался стоять, его руки дрожали, а взгляд устремился в пустоту. Когда Данила осторожно подошёл к нему, его лицо было холодным, будто лишённым эмоций.
– Это были они, – тихо сказал Олег, но в его голосе звучала пустота. – Они знают, где бить. И я не уверен, что выдержу это ещё раз.
Данила положил руку ему на плечо.
– Ты выдержишь, – твёрдо сказал он. – Потому что выбора у нас нет.
Олег коротко кивнул, но его глаза всё ещё оставались пустыми, а на сердце навалилась тяжесть.
Туман сгущался, становился всё более плотным, словно впитывал в себя их шаги, дыхание и даже мысли. Татьяна Павловна шла чуть позади большинства. Она с трудом удерживала себя от того, чтобы обернуться на голоса, что всё ещё эхом звучали в её сознании. История каждого из них – как обнажённый нерв, но её молчание казалось более тяжёлым.
Шаг. Ещё один. И вдруг время словно остановилось. Она замерла. Её взгляд зацепился за что-то впереди, среди тумана, где свет фонаря только подчёркивал границы ничего.
Фигуры. Они появились сразу, без предупреждения. Сначала неясные, будто тени на сером полотне, но постепенно обретали очертания. Много. Их было слишком много. Молодые лица, перекошенные гневом, растерянностью и болью, окружали её, вставая полукругом. Некоторые смотрели прямо на неё, другие стояли чуть поодаль, но все они молчали.
– Это… – Татьяна Павловна едва смогла выдавить слово. Голос её дрожал, как не натянутый, а оборванный канат.
Она узнала их. Эти лица, ещё недавно такие живые, такие полные надежд и вопросов, теперь смотрели на неё, обвиняя в собственной смерти. Это были её студенты.
– Вы оставили нас, – голос первой девушки был резким, надломленным, словно её горло вырвало эти слова изнутри. Губы тряслись, а глаза блестели от слёз. – Вы просто ушли.
– Я… – Татьяна Павловна попыталась что-то сказать, но слова застряли в горле, как тяжёлый камень.
Ещё один шаг, и перед ней оказался молодой человек. Его лицо было бледным, хотя черты ярко выделялись в сером мареве, а вот глаза были пустыми и полными боли одновременно.
– Мы верили вам, – сказал он, и голос его был тихим, почти шёпотом, но каждое слово резало по живому. – Вы говорили, что нас спасут. Что всё будет хорошо. А что было потом? Вы даже не попытались.
– Я не могла! – вырвалось у неё, но её голос звучал слишком слабо, чтобы противостоять их обвинениям. – Я сделала всё, что могла. Я пыталась…
– Вы оставили нас умирать, – перебила другая девушка, выходя из тени. Её волосы спутались, а на лице виднелись следы грязи и крови. Она не плакала, но её голос был обвинительно резким и холодным. – Вас не было там, когда нам было хуже всего. Вы просто закрыли дверь.
– Это не так… – прошептала Татьяна Павловна, но её слова утонули в их взглядах, как камень в болоте.
– Это именно так, – прозвучал новый голос. Теперь перед ней стоял ещё один студент – высокий парень, который всегда сидел на задних партах и избегал внимания. Его лицо было напряжённым, но в глазах полыхала боль. – Вы видели, что с нами происходит. Видели. Но решили, что это не ваша проблема.
– Я не могла спасти всех вас, – вырвалось у неё. Эти слова звучали как крик отчаяния, но её голос дрожал.
– Но вы могли попробовать, – холодно ответил он. Его глаза прожигали её насквозь, и Татьяна Павловна ощутила, как её ноги стали ватными.
Они подходили ближе, их лица становились чётче, а слова – громче. Каждый голос, словно удар.
– Вы видели, как нас забирают. И вы ничего не сделали!
– Вы обещали, что будете с нами до конца.
– А где вы были, когда нас не стало?
– Мы доверяли вам…
Татьяна Павловна зажмурилась, не в силах больше смотреть на эти лица. Её руки дрожали, и она инстинктивно обхватила себя за плечи, словно это могло защитить её от их слов.
– Вы думаете, что это так просто? – её голос внезапно стал громче, резче. Она открыла глаза, и в её взгляде загорелось отчаяние. – Думаете, я могла что-то сделать? Думаете, я не пыталась? Я пыталась спасти вас. Всех! Но вы не понимаете, как это… каково это – видеть, что твои усилия ничего не значат!
– Это была ваша работа, – снова раздался голос из толпы. Теперь это был почти хор, как шум приближающейся бури. – Вы должны были защитить нас. Но вы бросили нас, когда мы в вас больше всего нуждались.
– Я человек! – выкрикнула она, парой слов разорвав воздух. – Я не могла спасти всех. Я не могла. Я… Я…