Третий удар был решающим. Устройство заскрежетало, издав последний пронзительный звук, и вдруг замерло. Свет на его поверхности померк, линии замерли, а затем начали исчезать, как выжженные на металле узоры.
И тогда это произошло.
Туман, окружавший их, начал двигаться. Сначала медленно, словно неохотно, а затем быстрее. Он поднимался, закручивался в вихри, оставляя вокруг всё больше чистого пространства. Воздух стал легче, а мрак, который давил на них всё это время, начал отступать.
– Сработало, – выдохнула Аня, её голос был полон облегчения.
– Ещё не всё, – тихо сказал Данила, отшвырнув лом в сторону. Его усталый взгляд был устремлён вдаль. – Но мы сделали первый шаг.
Группа выстроилась вокруг него. Они стояли молча, наблюдая, как густая пелена тумана исчезает, открывая перед ними остатки разрушенного города. И в этой очищающейся пустоте, словно символ их упрямой решимости, показалась Останкинская телебашня.
Её верхушка, прежде скрытая, теперь чётко выделялась на фоне тусклого неба. Башня стояла гордо, возвышаясь над этим мёртвым миром, как напоминание о том, что дорога ещё не закончена.
– Мы это сделали, – тихо сказала Марина, её голос был полон удивления.
Данила посмотрел на них. И даже когда его лицо оставалось серьёзным, в уголках губ мелькнула слабая улыбка.
– Черви знали, куда ударить, – произнёс он, его голос звучал твёрдо, уверенно. – Но они не смогли нас остановить.
Его слова отозвались в сердцах каждого, как новая точка отсчёта. Потрясённая, но собравшая в себе остатки сил, группа, двинулась вперёд. Туман рассеивался всё больше, и с каждым шагом дорога становилась всё яснее.
Туман стелился густой пеленой, поглощая очертания разрушенных зданий и обволакивая обломки, словно пытаясь скрыть следы давно угасшей жизни. Казалось, он оживает, шевелится, почти дышит, заставляя каждую тень казаться движущейся. Воздух был влажным, вязким, словно напоенным металлом и гнилью. Каждый вдох приносил ощущение чужеродности, но это чувство давно стало привычным для оставшихся в живых.
Данила шёл впереди. Каждый его шаг был выверен, каждая остановка – необходима. Свет фонаря касался только земли, не вырываясь наружу, чтобы не выдать их присутствие. За ним шла Мила, сжимая рукоять ножа, что висел на поясе, готовая в любой момент выхватить его. Её взгляд блуждал по сторонам, отслеживая малейшее движение в плотной дымке. Виктор замыкал тройку, временами озираясь по сторонам и назад, где двигались остальные.
Аня шла рядом с Татьяной Павловной, но их движения были разными: первая двигалась нервно, почти прерывисто, будто пыталась идти быстрее своих мыслей, тогда как вторая сохраняла уравновешенность, но время от времени её рука касалась плеча Ани, словно для того, чтобы поддержать её морально. Марина шла в конце группы: её взгляд был холодным, почти равнодушным, но в нём светилось сосредоточенное напряжение. Она внимательно изучала тропу позади, будто стараясь прочитать в тумане предупреждение о возможной угрозе. Олег держался ближе к центру, и хотя его массивная фигура двигалась легко, мышцы были напряжены, а взгляд беспрестанно скользил по краям зоны видимости.
Стас шёл в стороне, чуть позади остальных, с видом человека, привыкшего быть незаметным. Его шаги были лёгкими, но выверенными, словно он с детства знал, как избежать ненужного шума. Стас внимательно наблюдал за каждым движением Данилы, готовый поддержать его в случае необходимости. Лёгкая тень усталости лежала на его лице, но глаза оставались цепкими и холодными.
Когда Останкинская башня показалась в дымке, Мила остановилась первой. Она прищурилась, пытаясь разглядеть очертания, которые начали проступать сквозь серую пелену. Башня выглядела монументальной и зловещей. Её верхушка, скрытая в тумане, терялась где-то в недосягаемой высоте. По всей длине конструкции тянулись тёмные наросты, словно живые вены, которые пульсировали слабым светом.
– Смотрите, – произнесла Мила, не отрывая взгляда от башни.
– Это кокон? – тихо спросил Виктор, указывая на пульсацию, которая становилась всё заметнее.
– Похоже на то, – отозвался Данила, коротко кивнув. Его голос звучал ровно, но в нём угадывалась напряжённость. – Но это не важно. Нам нужно попасть внутрь.
Группа продолжила путь. С каждым шагом детали башни становились чётче. Асфальт под ногами растрескался, покрылся густым слоем пыли и странной склизкой плёнкой, которая отражала свет фонарей. Машины, стоявшие вдоль дороги, казались частью этого нового, мёртвого ландшафта. Их корпуса изуродовало воздействие червей и странных аномалий, покрыли ржавчина и наросты, словно сама природа пыталась скрыть их присутствие.
Стас остановился на мгновение, с опаской поглядывая на группу тел, лежавших у обочины. Их искажённые позы и покрытые слизью лица выглядели жутко. Но были и другие.
– Они обороняют башню, – тихо сказал он, указывая на заражённых, которые патрулировали периметр. Их движения были размеренными, но в них ощущалась угроза.