Вдруг вскоре туман стал чуть реже, и в этой зыбкой передышке они смогли на мгновение остановиться. Виктор прислонился к стене, тяжело дыша. Капли пота стекали по его вискам, смешиваясь с пятнами крови на коже. Аня, опустившись на колени рядом, сжала его ладонь. Её тонкие хрупкие пальцы будто пытались удержать тепло в его холодеющей руке. Одним лишь взглядом она цеплялась за его лицо, напряжённое от боли, но всё ещё живое.
– Всё будет хорошо, – прошептала она, чуть склонившись ближе. Её голос дрожал, но она старалась придать словам твёрдость, которой не хватало её сердцу. – Ты справишься.
Виктор посмотрел на неё. Сейчас его уставшие глаза будто искали что-то за гранью её слов. Он попытался улыбнуться, но вместо этого лишь глубоко вздохнул. Ему понадобилось несколько секунд, чтобы собраться с мыслями.
– Аня… – произнёс он тихо, почти шёпотом. – Ты не должна была идти сюда. Я хотел, чтобы ты осталась в безопасности.
Она мотнула головой, тогда как её пальцы сильнее сжали его ладонь.
– Мы пришли сюда вместе. И мы выберемся отсюда вместе, – сказала она твёрдо, хотя её голос всё равно выдавал страх.
– Ты не понимаешь… – Виктор выдохнул, закрыв глаза. – Я… хотел сказать тебе это ещё тогда. Ещё в самом начале, но боялся. Боялся, что всё разрушу, что будет не время, не место… И теперь, когда я здесь, истекаю кровью в этом проклятом месте… Я не могу уйти, не сказав тебе.
Он открыл глаза, в которых блеснуло нечто большее, чем просто боль. Это был страх потерять её и сожаление о том, что он мог никогда не сказать ей то, что так долго носил в себе. Аня застыла, и её дыхание на миг замерло вместе с ней.
– Я люблю тебя, Аня, – произнёс он. Его голос был тихим, но каждое слово прозвучало чётко, словно он хотел, чтобы оно осталось в воздухе, в её памяти, даже если он не переживёт эту ночь. – Я люблю тебя с того момента, как увидел. И с каждым днём… это только становилось сильнее.
Её глаза наполнились слезами, но она быстро смахнула их, не позволяя им упасть. Она наклонилась ближе, чтобы её лицо оказалось совсем рядом с его.
– Ты… дурак, Виктор, – прошептала она. Губы дрогнули, и на мгновение она прикрыла глаза. – Ты так долго ждал, чтобы сказать это? И выбрал для этого самое ужасное место?
Он хрипло засмеялся, и, хотя его смех прервался болью, в глазах появилась искра.
– Прости. Я, наверное, и правда дурак, – ответил он. Его рука поднялась, чтобы коснуться её лица, но остановилась на полпути, дрогнув в воздухе.
Аня перехватила его руку, прижав её к своей щеке. Её кожа была горячей, живой, а пальцы Виктора – холодными, ослабевшими, но они всё равно сжались, будто он не хотел отпускать.
– Мы выберемся вместе, – сказала она твёрдо, заглядывая ему в глаза. Её голос звучал так, будто это было обещание, которое она готова дать самой жизни. – Ты слышишь? Вместе. Ты выживешь. Потому что… потому что я тоже люблю тебя, Виктор.
Он замер, словно не веря своим ушам, а затем его лицо чуть дрогнуло. Он смотрел на неё, как человек, впервые увидевший свет после долгой тьмы.
Аня наклонилась к нему ниже, её губы на мгновение коснулись его лба. Тёплый, почти невесомый поцелуй, который содержал в себе больше, чем все слова. Он закрыл глаза, чувствуя, как её дыхание скользит по его коже.
– Ты не дашь мне умереть, да? – слабо усмехнулся он, его голос звучал срывающимся шёпотом.
– Никогда, – ответила она, её голос был тихим, но в нём звучала сталь. Она обняла его за плечи, осторожно помогая ему подняться, несмотря на его раненый бок. – Я не позволю.
Марина стояла рядом, наблюдая за этой сценой с почти незаметной улыбкой. Её взгляд, обычно холодный, на миг стал мягче. Она быстро наклонилась, проверяя перевязку на боку Виктора.
– Вперёд, голубки, – проговорила она с лёгкой иронией, чтобы сбить напряжение. – Если вы так долго собираетесь смотреть друг другу в глаза, нас скоро найдут. А я не собираюсь помирать, пока вы тут любовные признания раздаёте.
Аня улыбнулась сквозь слёзы, её лицо всё ещё было близко к Виктору.
– Я заставлю его жить, Марин, – ответила она голосом, что был полон твёрдой решимости.
– Тогда пошли, – ответила та. Её нож, покрытый смолистой кровью заражённых, матово блеснул в свете фонаря, когда она посмотрела в сторону тумана. – Здесь слишком тихо. Это плохой знак.
Группа двинулась дальше. Аня поддерживала Виктора, а он, несмотря на боль, шёл, словно его вела её сила. Слова, которые они произнесли друг другу, звучали в их сердцах громче любого страха.
Отряд вышел из тумана, и перед ними вновь открылся вход в Останкинскую башню. Масштаб сооружения завораживал своей мрачной монументальностью. Гигантские опоры, проросшие инопланетными наростами, казались живыми. Они пульсировали тусклым светом, как огромные вены, перекачивающие что-то зловещее. Вокруг двери лежали обломки металла и стекла, перемешанные с тем, что когда-то было частью человеческих тел. Всё вокруг дышало чужеродной жизнью.
– Вот и она, – произнёс Данила, останавливаясь в нескольких шагах от входа. Его голос звучал тихо, но в нём чувствовалась напряжённость.