Из глубины кокона, будто выныривая из пульсирующих стен, начали появляться фигуры. Их движения были настолько плавными, что они казались частью самого воздуха. Высокие и худощавые, с полупрозрачной кожей, через которую мерцали синие и золотые потоки энергии, они выглядели словно существа из другого измерения. Их глаза излучали мягкое свечение, которое одновременно притягивало и настораживало. Казалось, они двигались не по полу, а скользили над ним, нарушая законы физики.
Первое существо, приблизившееся к героям, не издавало ни звука, но напряжение в воздухе стало почти осязаемым. Оно остановилось в нескольких шагах, а его взгляд, лишённый эмоций, замер на Даниле. Внезапно все герои ощутили, как в их сознании зазвучали слова, холодные, словно сталь, и проникающие глубже, чем обычная речь:
– Вы – результат. Вы – ошибка. Люди не должны были добраться сюда. Но вы пришли, и это доказывает, что эксперимент завершён.
Данила, шагнув вперёд, попытался подавить дрожь, охватившую тело. Его взгляд был полон напряжения, но голос остался твёрдым:
– Эксперимент? Вы называете разрушение нашей планеты экспериментом?
Инопланетянин не среагировал на эмоции Данилы. Его ответ прозвучал безучастно, как будто слова были заранее заготовлены:
– Вы – нестабильный вид. Вы существуете ради хаоса. Мы используем ваш мир для изучения, чтобы создать нечто более совершенное. Вы – всего лишь ресурс.
Слова повисли в воздухе, словно раскатившись громом до стенок кокона. Мила, сжав нож так, что костяшки пальцев побелели, шагнула вперёд. Её лицо пылало яростью.
– Вы не имеете права! – резко перебила она, сорвавшись на хрип. – Вы забрали у нас всё.
Инопланетянин медленно повернул голову в её сторону. В его взгляде не было ничего человеческого, лишь равнодушие, от которого становилось холодно. Свет в его глазах стал ярче, будто он пытался проникнуть в сознание Милы, как это было с его словами.
– Эмоции, – произнёс он. – Ваши эмоции – слабость. Именно поэтому ваш вид обречён.
После этих слов тишина, казавшаяся живой, усилилась. Воздух будто сгустился, создавая ощущение, что всё вокруг наблюдает за ними.
Гул, исходящий из кокона, усилился, пульсация стен стала громче, а свет в сосудистой сети заискрился. Ощущение чуждого присутствия стало настолько плотным, что герои инстинктивно напряглись, готовясь к любому развитию событий.
Марина, до этого стоявшая в стороне, вдруг слегка напряглась. Её взгляд задержался на одном из существ, а губы на мгновение сжались. Данила заметил это, но ничего не сказал – он чувствовал, что ответы придут чуть позже.
Мила сделала ещё один шаг вперёд, но Данила остановил её, положив руку на плечо. Её пульс, казалось, передавался через его ладонь. Он медленно, но настойчиво потянул её назад, не спуская глаз с инопланетянина.
– Если вы так совершенны, – тихо, но с явным вызовом заговорил Данила, – почему вы скрываетесь за этими стенами? Почему вы уничтожаете, а не создаёте? Это не совершенство. Это слабость.
Инопланетянин на мгновение замер, его светящиеся глаза моргнули, как лампы, которые собираются перегореть.
– Вы не можете понять, – сухо ответил он, и в его голосе впервые проскользнуло нечто, напоминающее презрение. – Ваш разум ограничен страхами, конфликтами и сомнениями. Мы здесь не для того, чтобы объяснять. Мы здесь для того, чтобы исправлять.
Эти слова стали невидимой преградой, отделяющей людей от чего-то большего, чем они могли себе представить.
Данила крепче сжал кулаки. Его глаза метнулись к Милe, затем к остальным. Он понимал, что эта встреча – не случайность. Что они здесь не просто ради того, чтобы выжить. Они – единственные, кто способен дать отпор.
Пока герои пытались спорить с инопланетянами, один из них посмотрел на Марину. Его взгляд задержался, и в его светящихся глазах появилось нечто новое, настораживающее. Когда он произнёс короткое слово на незнакомом языке, его звук был резким, словно треск разряда. Это слово отразилось в сознании героев тяжёлым эхом:
– Она – наша. Предательница. Дезертир.
Эти слова раздались словно раскат грома. Воздух, и без того вязкий и напряжённый, вдруг стал казаться тяжёлым, как ртуть. Тишина, возникшая после, оказалась невыносимой. Герои замерли, будто стали частью чужого механизма, который только изучал их реакцию.
Первой нарушила тишину Мила. Она резко обернулась к Марине, и её глаза тут же расширились от шока, недоверия и скрытого страха.
– О чём они говорят? – её голос сорвался, звуча напряжённо, но дрожал от еле сдерживаемых эмоций.
Марина молча смотрела на инопланетян, оставаясь спокойной, но взгляд её стал суровым. Затем она сделала шаг вперёд, почти не обращая внимания на насторожённость своих спутников. Лёгкая дрожь пробежала по её руке, но она заставила себя успокоиться.
– Они правы, – произнесла она. Её голос прозвучал ровно, но напряжение в каждом слове выдавало внутреннюю борьбу. – Я – одна из них. Но я не с ними. Уже давно.