– Ты думаешь, что можешь всё изменить? – голос Савелия звучал низко, но в нём была сила, которая резала воздух невидимым лезвием. Он чуть наклонил голову, глядя прямо в глаза Даниле. – Думаешь, у тебя есть сила? Но я уже победил. Вы – жалкие искры в пламени моей власти.
Его слова прозвучали так, будто они исходили из самой тьмы. Савелий усмехнулся, и эта усмешка была одновременно хищной и презрительной. Его рука, державшая клинок, оставалась неподвижной, но взгляд был полон вызова. Он словно наслаждался ситуацией, чувствуя своё превосходство. Напряжение между ними стало почти осязаемым.
Данила медленно поднял дробовик: его руки держались за оружие крепко, но движения были плавными, без резкости. Он понимал: любая поспешность может стоить жизни Милы. Воздух был плотным, и даже дыхание казалось слишком громким.
– Ты говоришь о власти, Савелий, – спокойно произнёс Данила, сдерживая напряжение. Его голос был ровным, но каждое слово будто проникало в сознание. – Но твоя власть – это страх. Тебе не хватает силы, чтобы управлять без угроз. Ты больше похож на этих червей, чем на человека.
Савелий усмехнулся снова, но его глаза сузились. Он наклонился чуть ближе к уху Милы, будто пытаясь подчеркнуть своё доминирующее положение.
– А ты думаешь, что ты другой? – прошипел он, едва слышно, но достаточно громко, чтобы Данила уловил каждое слово. – Мы все – части одной системы. Ты такой же инструмент, как и они.
Он кивнул в сторону капсул, не отводя клинка от виска Милы. Её дыхание оставалось ровным, но плечи слегка напряглись. Данила заметил это, понимая, что она не сдаётся. Её взгляд был сосредоточенным, словно она искала способ вырваться.
– Разница в том, что я не подчиняюсь, – твёрдо сказал Данила, его голос стал холодным, как лёд. – Я не принимаю их правила.
Он медленно переместил дробовик чуть в сторону, чтобы не спровоцировать резких действий Савелия. Глаза Данилы встретились с глазами Милы, и в этот момент он уловил едва заметный сигнал. Её взгляд на долю секунды метнулся вниз, к ногам Савелия, а затем снова поднялся к нему. Это было мгновение понимания.
Савелий, словно почувствовав эту немую связь, сжал её шею сильнее, чуть нажимая клинком на висок девушки. Тонкая полоска крови появилась на её коже, медленно стекая вниз. Она не издала ни звука, но Данила видел, как её пальцы чуть дрогнули. Её дыхание стало глубже, словно она готовилась к действию.
– Думаешь, у тебя есть время? – Савелий склонил голову на бок, словно дразня. – Каждый ваш шаг приводит вас к поражению. Вы боретесь не с червями, не со мной, а с неизбежностью. И ты не сможешь изменить исход.
– Всё можно изменить, пока есть выбор, – ответил Данила. Сейчас его голос звучал твёрдо, но в нём читалась скрытая угроза. Он не отводил взгляда от Милы: её плечо дрогнуло ещё раз, но Савелий, поглощённый своей речью, этого не заметил.
Мягкий свет кокона словно усилил напряжение, делая каждый звук громче, каждый вздох ощутимее. Данила почувствовал, как дробовик в его руках стал частью его самого. Он знал, что у него есть один патрон. Один шанс. Времени на размышления не оставалось.
– А что ты будешь делать, если выбор окажется иллюзией? – Савелий засмеялся, но в этом смехе сквозила злость. – Ты сможешь жить, зная, что каждый твой шаг был предопределён? Что ты лишь часть большего плана?
Мила, видимо, почувствовала, что момент близок. Её плечи вдруг расслабились, но пальцы руки, висевшей вдоль тела, медленно начали сжиматься в кулак. Её глаза горели решимостью, а дыхание стало ровным. Данила заметил это, но не подал виду. Он знал, что это её единственный шанс.
Савелий снова заговорил, и внимание у него на мгновение ослабло. Его голос звучал всё более агрессивно:
– Вы жалкие создания. Боретесь за то, что уже давно утрачено. Ваш мир, ваши принципы – это всё иллюзия! Я здесь, чтобы показать вам, какова настоящая сила. И теперь вы – мои.
В этот момент Мила резко дёрнулась, уворачиваясь от Савелия. Её движение заставило его ненадолго потерять контроль, и клинок на миг отодвинулся. Данила не медлил. Его палец уже лежал на спусковом крючке. Раздался оглушающий выстрел, дробовик отбросило назад. Пуля попала Савелию прямо в лоб.
Его тело застыло, а глаза расширились от ужаса. Несколько мгновений он стоял, словно пытаясь осознать случившееся, а затем рухнул на колени. Клинок выпал из его руки, звеня о металлический пол. Савелий упал, не издав ни звука, и замер навсегда.
В помещении воцарилась напряжённая тишина. Данила, сжав дробовик, не сразу смог выдохнуть. Его взгляд ещё долго оставался прикован к неподвижному телу Савелия. Лишь спустя несколько секунд он перевёл глаза на Милу. Она стояла, прижимая ладонь к виску, откуда сочилась кровь, но её лицо выражало только одно – благодарность и решимость.
Группа быстро пришла в себя после шока. Данила, перезарядив дробовик, жестом указал остальным следовать за ним. Воздух вокруг словно стал гуще, а гул кокона усилился, проникая прямо в кости. Каждый шаг отдавался эхом, но никто не проронил ни слова – все понимали, что время на исходе.