– Ты уверен, что всё кончено? – спросил он, но в его голосе больше звучало желание услышать подтверждение, чем сомнение.
– Уверен, – твёрдо ответил Данила, бросая последний взгляд на останки кокона. – Этот узел был их сердцем. Теперь они не смогут поддерживать себя. Но мы не будем ждать, чтобы проверить.
Группа двинулась к выходу. По мере того, как они спускались вниз, стены башни теряли свой чужеродный облик: биомеханические структуры, вплетённые в её конструкцию, постепенно угасали. Тусклое свечение сосудов исчезало, превращая их в бесполезные и ломкие остатки. Щупальца, которые ранее сдерживали героев, теперь висели неподвижно, словно мёртвые лианы.
– Двигаемся быстрее, – скомандовал Данила, слыша, как где-то выше рушатся секции потолка. Каждый шаг отдавался гулким эхом, которое сливалось с усиливающимся шумом разрушающейся башни. Её структура, лишённая центральной энергии, начала разваливаться.
На последнем пролёте лестницы Олег внезапно остановился, прислушиваясь. Его лицо потемнело.
– Снаружи что-то происходит, – пробормотал он, жестом указывая группе продолжать путь.
Когда они выбежали к входу, их встретил густой, тяжёлый воздух, смешанный с пылью и запахом гари. Но более всего поразила их картина вокруг. Заражённые, которые прежде стояли у башни, теперь походили на потерявшиеся марионетки.
Их движения становились всё более замедленными, а затем и вовсе прекращались. Один за другим они опускались на колени, как сломанные механизмы, потерявшие контроль. Некоторые из них падали на землю, их тела рассыпались в прах, будто их существование держалось на нитке, которая теперь оборвалась.
Мила, прищурившись, наблюдала за этим, крепко держа нож в руке. Она перевела взгляд на Данилу.
– Они… исчезают, – произнесла она, её голос был тихим, почти шёпотом.
– Не исчезают, – поправила Марина, подходя ближе с взглядом холодным и сосредоточенным. – Они отключаются. Это подтверждает, что они биомеханические. Без узла они больше не функционируют.
Олег нахмурился, наблюдая, как ближайший заражённый, пытавшийся встать, замер и медленно развалился на части. Его лицо исказилось смесью отвращения и облегчения.
– Значит, мы их остановили, – сказал он. Но в его голосе звучало недоверие, как будто он не мог до конца поверить в произошедшее.
Вдруг на краю площади послышался тихий металлический скрежет. Один из червей, огромный и тяжёлый, начал выбиваться из земли. Но его движения были хаотичными, бессмысленными. Он судорожно извивался, словно пытался найти утерянную цель, а затем замер, издав протяжный хрип. Его тело схлопнулось, словно воздушный шар, теряющий воздух, оставляя после себя лишь грязную слизь и обломки металлических деталей.
– Конец, – пробормотал Виктор, наблюдая за происходящим. Он вытер пот со лба, затем посмотрел на Данилу. – Теперь точно конец.
Когда Данила опустил дробовик, его пальцы чуть дрожали. Он провёл рукой по лицу, вытирая пыль и пот. Его взгляд задержался на горизонте, где виднелись руины города. Башня за их спинами продолжала дрожать, издавая тревожные звуки.
– Уходим, – сказал он наконец. Его голос был тихим, но твёрдым. – Башня долго не продержится.
Группа двинулась прочь, осторожно обходя неподвижные тела заражённых и следя за тем, чтобы ничто не ускользнуло от их внимания. Каждый из них чувствовал усталость, но вместе с тем и странное облегчение. Они выжили. Они разрушили то, что казалось неуязвимым.
Олег, глядя на этот хаос, тихо выдохнул:
– Вот и всё. Мы это сделали.
Мила молча посмотрела на Данилу. Её глаза были полны решимости, но где-то в глубине скрывалась печаль.
Выжившие продолжили свой путь, оставляя за спиной обратившихся пылью заражённых и опустевший город. Теперь они знали: у них есть шанс. И этот шанс стоил каждого их шага.
Группа шла молча. Каждый шаг отдавался тяжестью в ногах, будто не только усталость, но и осознание масштабов содеянного давило на плечи. Город вокруг выглядел мёртвым: безжизненные улицы, покорёженные остовы машин, обгоревшие здания. Даже туман, который раньше казался зловещим, теперь выглядел просто пустым, словно с уходом червей он утратил свою угрожающую плотность.
Данила шёл впереди, держа дробовик наготове. Он всё ещё внимательно следил за каждым углом, за каждой тенью, но его взгляд выдавал напряжение другого рода. Это был взгляд человека, который ищет не опасность, а цель, чтобы понять, куда двигаться дальше.
Мила шагала рядом с ним, время от времени украдкой бросая взгляд на его лицо. Её рука всё ещё сжимала нож, но теперь в этом жесте больше не было ярости. Это было скорее ощущение привычки, нежели необходимости. Она хотела что-то сказать, но молчала, понимая, что слова сейчас будут лишними.
– Как думаешь, что теперь? – наконец заговорила она так, что её голос прозвучал негромко, почти осторожно.
Данила остановился, глядя на тусклый горизонт, где уже не оставалось следов чужеродного присутствия. Его руки опустились, дробовик безвольно повис на плече, как ненужный инструмент. Он медленно повернулся к Миле, взгляд его был мягким, но уставшим.