Туман вокруг них казался живым. Он двигался вместе с ними, обвивая их фигуры, как будто пытался спрятать их от глаз этого мира. Но впереди было что-то большее, что-то, что они ещё не могли понять, но к чему уже были готовы идти, несмотря ни на что.
Туман, густой и вязкий, словно ткань чужого мира, оплетал город невидимыми нитями. Он стелился вдоль земли, превращая улицы в зыбкий лабиринт, где каждый поворот мог скрывать угрозу. Влажные языки этого белёсого покрова тянулись к ногам, обвивали лодыжки, словно хотели остановить движение, удержать путников в зыбком плену. Вдалеке, за заслоном тумана, что-то скрипело, может, обломок дерева, а может, кости давно покинутого дома. В воздухе витал тяжёлый запах гнили, сырости и едва различимого металла. Город дышал.
Олег шёл впереди. Его мощная и прямая фигура казалась монолитом на фоне этой зыбкости. На руках он держал Татьяну Павловну. Каждый шаг давался ему с трудом, хотя её лёгкое и безвольно расслабленное тело почти не ощущалось в его объятиях. Пот катился по его вискам, смешиваясь с грязью, но он шёл, крепко прижимая её к груди. Бледное и неподвижное лицо женщины выглядело призрачным, но её редкие вдохи – едва заметные, слабые, но всё же вдохи – придавали ему силы.
– Ещё чуть-чуть, – тихо шепнул он, неясно, себе или ей, и его голос растворился в шорохах.
– Нам нужно остановиться, – раздался позади голос Данилы. Он прозвучал едва различимо, как будто туман поглощал даже слова.
Мила, шедшая в центре, резко остановилась. Её рука дёрнулась к ножу на поясе, но она тут же осознала, что опасности не было, и с раздражением отпустила рукоять.
– Остановиться? – переспросила она, обернувшись к Даниле. В её голосе звучала смесь усталости и гнева. – А потом что? Вы оба думаете, что она выдержит ещё одну ночь? Что мы все выдержим?
Олег замер, но не повернулся. Он стоял, стиснув зубы, чувствуя, как в груди нарастает ярость. Это не были слова заботы – это были слова страха, паники, и сейчас они разъедали его изнутри.
– Если мы продолжим идти, она умрёт, – твёрдо сказал Данила. Его голос звучал спокойно, но в этих словах ощущалась жёсткость, как сталь в ножнах. – Мы вернёмся в дом. Это наш единственный шанс. Там мы сможем помочь ей и отдохнуть сами.
– Дом? – Мила обернулась, её взгляд вспыхнул. – И что дальше? Мы будем сидеть там, пока они не найдут нас? Ты сам видел, что произошло в подвале. Ты думаешь, они остановятся?
– Думаю, мы не животные, – резко отрезал Данила. – Мы не бросаем своих.
Мила закусила губу, и её глаза впились в Данилу с такой силой, что казалось, она сейчас бросится на него. Но вместо этого она отвернулась, тяжело выдохнув.
– Я не о том, чтобы бросить её, – наконец сказала она, её голос стал тише. – А о том, что мы не можем спасти всех.
Олег резко развернулся. Его лицо было напряжённым, а глаза блестели так, будто он собирался ответить, но в последний момент сдержался. Он лишь покрепче прижал к себе Татьяну Павловну, её волосы слегка коснулись его подбородка.
– Мы успеем, – сказал он низко, почти глухо. – Она выживет. Я это знаю.
Мила посмотрела на него. Её губы дрогнули, но она ничего не сказала. Данила жестом показал продолжить движение.
Они шли молча. Город молчал вместе с ними. Только глухие и хрустящие звуки шагов нарушали эту тишину. Каждый поворот казался капканом, каждый двор – ловушкой, но они продолжали двигаться. Туман затруднял видимость, но всё же скрывал их от чужих глаз.
– Олег, как она? – негромко спросил Данила, когда они остановились в одном из дворов, у полуразрушенной стены, поросшей тёмной плесенью.
– Дышит, – коротко ответил тот, не отрывая взгляда от лица Татьяны Павловны. Он говорил тихо, будто боялся потревожить её сон. – Но её кожа холодная, как камень.
Данила кивнул, его лицо оставалось серьёзным.
– Доберёмся до дома, – сказал он твёрдо. – Там будет тепло. Она придёт в себя. Но ты должен донести её. Не отпускай.
Олег лишь сильнее сжал её, отвечая молчанием.
Мила, стоявшая в стороне, внезапно обернулась. Её лицо было мрачным, но в глазах читалось что-то вроде отчаяния.
– А если не придёт? – тихо спросила она, и её голос прозвучал почти сломлено.
Данила посмотрел на неё: его взгляд был острым, но в нём не было осуждения.
– Мы не знаем, – ответил он прямо. – Но мы не можем оставить её.
Мила ничего не сказала. Её плечи опустились, и она отвернулась, будто боялась, что ещё одно слово сломает её.
Когда впереди показались знакомые очертания дома, из которого они вышли утром, Данила почувствовал, как внутри у него что-то отпустило. Они добрались. Пока.
– Мы почти на месте, – сказал он тихо, оглядываясь на остальных. Его голос звучал устало, но твёрдо.
Олег кивнул, не сбавляя шага.
Туман, словно понимая, что они спаслись, немного расступился, открывая разрушенные стены и окна дома. Это не было спасением, но это был шанс. А в их мире шанс стоил больше, чем все слова.