Они обустраивали дом как могли. Старые укрепления усилили, окна затянули металлической сеткой, найденной на чердаке. Данила, склонившись над инструментами, пытался починить дверь на кухню, которая угрожающе скрипела при каждом порыве ветра. Рядом стояла Мила, подбрасывая в руках небольшой молоток.
– Ты уверен, что оно стоит того? – спросила она, кивнув на дверь.
– Если ты хочешь, чтобы нас застали врасплох, – не оборачиваясь, ответил Данила, – можешь оставить её такой, как есть.
Мила хмыкнула и присела на край стола. Её лицо было усталым, но в глазах светилась энергия, которую она не могла больше скрывать.
– Думаешь, мы здесь надолго? – спросила она.
Данила поднял взгляд, задержав его на лице девушки.
– Нет, – сказал он наконец. – Но мы останемся здесь столько, сколько нужно, чтобы подготовиться к следующему походу.
Он снова склонился к двери, продолжая работать.
Олег взял на себя заботу о пище. В подвале всё ещё оставались запасы, но он считал своим долгом найти дополнительные источники. Ему удалось настроить старый генератор, и теперь, когда кончилось электричество в сети, на кухне заработала электроплита. Еда, пусть и скромная, стала чуть разнообразнее.
– Вот, попробуйте, – сказал он однажды, поставив перед Татьяной Павловной тарелку с супом, который готовил сам.
Она взяла ложку, и хотя её пальцы чуть дрожали, на лице появилась мягкая улыбка.
– Ты был прав, Олег, – сказала она, после первой ложки. – У тебя настоящий талант.
Его лицо осветилось, как будто её похвала стоила больше, чем все усилия, вложенные в этот суп.
– Просто хотел, чтобы вам понравилось, – тихо ответил он, опуская взгляд.
В гостиной на старом столе лежала карта города. Потрёпанная, с рваными краями, она всё ещё служила своим целям. Данила, сидя за столом, водил пальцем по новым маршрутам. Мила склонилась рядом, с напряжённым взглядом.
– Если всё же идти через метро, у нас будет шанс добраться до башни незаметно, – сказал он, обводя круг на карте.
– Метро, – задумчиво повторила она. – Думаешь, там безопаснее? Помнишь прошлый раз?
– Не безопаснее, – честно ответил он. – Но это до сих пор единственный способ.
Мила молчала, а её пальцы барабанили по краю стола.
– Ты уверен, что башня – это наша цель? – спросила она, глядя ему прямо в глаза.
– Да, – твёрдо ответил он. – Если мы её не уничтожим, мы проиграем.
Она кивнула, но в её взгляде читались сомнения. За месяц в мире ничего не изменилось к лучшему.
Каждый день для Татьяны был новым испытанием. Иногда она просыпалась с ощущением, что её тело отказывается слушаться, а голос предательски срывался. Но она старалась держаться, понимая, что её сила – это то, что нужно остальным.
– Вы слишком много берёте на себя, – однажды сказал ей Олег, когда она попыталась помочь Миле на кухне.
– Я не могу быть просто грузом, – ответила она, опираясь на стол. – Это не в моём характере.
Его взгляд смягчился, но он не стал спорить. Мила, наблюдавшая за их разговором, неодобрительно прищурилась, но ничего не сказала.
Вечером, когда в доме стало тихо, а свет лампы едва освещал комнаты, Данила вышел на веранду. Он стоял, прислонившись к дверному косяку, и смотрел на туман, который всё ещё клубился над улицами.
– Думаешь, мы справимся? – спросила Мила, появляясь за его спиной.
Он не сразу ответил.
– Я не знаю, – сказал он наконец. – Но мы попробуем.
Тишина, последовавшая за этими словами, была наполнена не страхом, а решимостью. В доме начиналась новая жизнь. И эта жизнь, пусть хрупкая, была важнее всего.
Вечера стали длиннее. Казалось, время, застигнутое в пределах этих стен, вдруг замедлилось, давая героям возможность дышать. Они сидели вместе – иногда за одним столом, иногда на полу возле старого дивана, и говорили. Простые, тихие разговоры, которые не несли особой цели, но были нужны всем.
Татьяна Павловна теперь выглядела живее: лицо, хоть всё ещё бледное, утратило болезненный серый оттенок. Её голос, раньше слабый, обрёл твёрдость, а движения стали увереннее. Она могла сама дойти до кухни, даже помочь с готовкой. Однако больше всего она ценила время, проведённое в гостиной, где их компания наполняла дом звуками, противостоящими гнетущей тишине.
Олег почти не отходил от неё. Он присматривал, следил, чтобы она не перенапрягалась, чтобы она ела и отдыхала. Его забота была такой естественной, что ни Данила, ни Мила не считали нужным вмешиваться. Они видели, как эта связь между ними становилась всё сильнее.
Однажды вечером, когда они вдвоем остались на кухне, обсуждая планы на ближайшие дни, Олег и Татьяна Павловна заняли в гостиную. Он сидел у окна, а она устроилась в кресле, накинув на плечи плед. Лампа, стоящая на столе, бросала мягкий свет, который делал комнату почти уютной.
– Вы так заботитесь обо мне, – сказала Татьяна Павловна, обратив на него взгляд. Её голос звучал спокойно, но в нём чувствовалась скрытая благодарность. – Зачем?
Олег поднял голову. Он долго смотрел на неё, словно обдумывая ответ.
– Я просто не могу иначе, – тихо сказал он.
Она слегка улыбнулась.
– Это хороший ответ, – заметила она, склонив голову. – Но недостаточный.