– Я слушал каждое ваше слово, – продолжил он. – И чем больше я узнавал о вас, тем сильнее вы становились для меня чем-то… важным. И тогда я понял, что люблю вас, люблю безнадежно.
Олег опустил взгляд, но затем снова встретился с её глазами.
– А потом начался весь этот ад, – сказал он, его голос стал тише. – И когда я увидел вас в подвале… Я думал, что потеряю вас.
Она снова открыла рот, но не смогла найти слов.
– Вы стали для меня чем-то большим, чем просто преподавателем, – признался он. – Вы – тот человек, который даёт мне силы жить.
Татьяна Павловна смотрела на него, её сердце билось быстрее. Её губы дрогнули, словно она хотела что-то сказать, но слова застряли в горле.
– Это невозможно, – наконец прошептала она. – Ты не понимаешь. Между нами… слишком многое.
– Что именно? – мягко спросил он, его голос был полон терпения.
– Возраст, обстоятельства, – ответила она быстро, её взгляд метнулся к окну. – Это… это неправильно.
Олег наклонился вперёд. Его лицо было серьёзным, но в глазах читалась мягкость.
– А кто решает, что правильно? – спросил он.
Она снова замолчала. Её руки сжались сильнее, но взгляд остался устремлённым в окно.
– Я… не та, кем вы меня видите, – прошептала она, её голос дрогнул.
– Вы именно такая, – твёрдо ответил он.
Молчание наполнило комнату, густое и насыщенное, как дыхание ночи. Татьяна Павловна смотрела на него, чувствуя, как под её кожей разливается тепло, которого она боялась.
Она наклонилась к нему, медленно, будто каждая секунда была новой ступенью. Её пальцы осторожно коснулись его лица, и Олег замер.
– Спасибо, – прошептала она.
Её губы мягко коснулись его губ. Этот поцелуй был сначала робким, словно она боялась переступить невидимую грань, но за этой осторожностью скрывалась сила.
Олег ответил ей. Его рука мягко легла ей на спину, другая – на плечо. Этот поцелуй был больше обычного прикосновения. Он говорил за них обоих: о страхе, о боли, о том, что они снова научились чувствовать.
Их поцелуй длился долго, и время словно остановилось. Всё, что было за пределами этой комнаты, перестало существовать. Остались только они.
Когда она отстранилась, их взгляды встретились. Её глаза блестели, а его лицо, обычно строгое, теперь стало мягче.
– Я не хочу вас потерять, – тихо сказал он.
– И не потеряешь, – ответила она. Хотя её голос был твёрдым, в нём звучала нежность.
Слова Олега повисли в воздухе, как последний звук давно затихающей мелодии. Он смотрел на неё, пытаясь прочитать в её глазах ответ, которого она ещё не успела произнести. Но вместо слов она медленно протянула руку и коснулась его щеки, лёгким движением, едва ощутимым. Но этого оказалось достаточно, чтобы его дыхание стало прерывистым.
Татьяна Павловна улыбнулась, и в её улыбке было столько тепла и нежности, что он почувствовал, как дрожь пробежала по его телу. Она слегка потянула его за руку, её движения были естественными, почти незаметными, но в этом жесте скрывалась решительность.
Они опустились на диван. Свет лампы слегка дрожал, отбрасывая мягкие тени на их лица. Её тёплая и уверенная рука скользнула по его плечу, притягивая парня ближе. Их тела соприкоснулись, и это прикосновение оказалось невыносимо живым. Он чувствовал, как её дыхание смешивается с его собственным, как её сердце бьётся в такт его сердцу.
– Я думал об этом, – выдохнул он, его голос был хриплым, будто эти слова долгое время оставались невысказанными. Он наклонился ближе, его губы коснулись её шеи, оставляя на коже горячие, влажные следы. – Каждую ночь с тех пор, как я впервые увидел вас в том лекционном зале.
Её тело вздрогнуло от его слов, и она тихо застонала, запрокидывая голову, словно приглашая его продолжать. Её пальцы зарылись в его волосы, и она прошептала:
– Я тоже.
Её голос задрожал. В нём зазвучала неподдельная искренность. Она закрыла глаза, и перед ней мелькнули образы прошлого – как он сидел на последнем ряду, сосредоточенный, с этим суровым выражением на лице, которое она однажды назвала «непреклонностью».
– Я смотрела на тебя, – призналась она, её голос стал едва слышным. – Смотрела, как ты делаешь заметки, как морщишь лоб, и думала… на что это будет похоже.
Олег поднял голову, и его взгляд обжигал.
– Ты даже не представляешь, как сильно я этого хотел, – произнёс он, глядя прямо в её глаза.
Она улыбнулась, в её взгляде мелькнул озорной блеск, от которого у него перехватило дыхание.
– Так покажи мне, – мягко сказала она. Эти её слова прозвучали как вызов.
Ему не нужно было повторять. Он наклонился к ней, и их губы встретились вновь. Но этот поцелуй был совсем иным. Он был глубоким, страстным, не знающим ни сомнений, ни границ. Её тело откликнулось мгновенно: руки обвили его за шею, притягивая ближе, а её дыхание стало прерывистым.
Олег почувствовал, как её пальцы потянулись к его рубашке, и она, не отрываясь от поцелуя, едва слышно прошептала:
– Сними её.