Доррин.
Мне потребовалось немало времени, чтобы вернуться в Джеллико, потому как капитан не хотел предпринимать рискованное плавание в Тирхэвен и не мог позволить себе платить пошлины в Лидьяре. Кончилось тем, что мы оказались в Пирдии, которую я назвала бы тоскливым портом. Оттуда я перебралась на лошадках в Ренклаар и на речной барже доплыла до Хайдолара. На плавание вверх по течению ушло две восьмидневки, но мне следовало поберечь лошадей для пути домой через холмы.
Игрушку твою мне удалось продать в Хайдоларе, но деньги пока у меня; перешлю, когда в ваши края поедет надежный человек. Хочется надеяться, что это письмо до тебя дойдет, но поскольку уверенности нет, деньги я с ним не отправляю.
На складе царит полнейший беспорядок. Фрейдр страшно расстроился, потому как в мое отсутствие виконт повелел провести инспекцию торговых складов. Под тем предлогом, будто у Белых магов были похищены какие-то товары, хотя какие именно — сообщено не было. Не знаю, как других, но нас обыскивали с таким рвением, что много добра, остававшегося, когда я уезжала, пропало бесследно.
Когда я добралась до дома, весна уже кончилось, и конец пути пришлось проделать по жаре. Сейчас можно заработать денег, совершив не слишком трудную поездку в Слиго, это к северо-востоку от Тирхэвена. Но скоро мне не уехать, надо сперва навести на складе порядок.
А еще скажу, что я по тебе скучаю. Скучаю по твоему смеху, по снегу на лице, по разговорам на холоде, по всему. Иногда мне кажется, что надо было остаться, но на что бы мы жили? И тебе и мне надо много работать. Да и Фрейдр без меня бы не справился. Но я скучаю по тебе и люблю тебя.
Доррин поджимает губы: он не видит в письме никаких секретов, способных заинтересовать Белого чародея. Да и какому чародею он нужен — уж не тому ли, который мимоходом пугнул их по дороге из Фэрхэвена? И не связан ли Фрейдр с Белыми? Сам-то брат Лидрал никакой не Белый, иначе Доррин распознал бы это при встрече.
Сложив письмо, Доррин со вздохом убирает его в шкатулку. Он тоже скучает по Лидрал, да и сломанная печать не дает ему покоя. Однако тосковать да гадать сейчас некогда. Юноша снимает уже изрядно выцветшую коричневую рубашку и переодевается в рваную, в которой работает в кузнице.
Сегодня, наверное, опять придется ковать гвозди.
Брид отпивает большой глоток холодного сока.
— Как тебе удается сохранять его холодным?
— В колодце, — отвечает Петра. — Доррин говорит, что там вода с Закатных Отрогов.
Кадара отгоняет назойливую муху и, глядя на козий загон, интересуется:
— Это и есть та самая коза, которую удалось спасти?
— Зилда? Наша обжора? — смеется Доррин. — Она самая. Способна сжевать что угодно, поэтому теперь мы по большей части держим ее в загоне.
— Особенно когда наведываются гости, — добавляет Рейса, вынося из кухни стул и пристраиваясь в уголке.
— Спасибо, ужин был очень вкусный, — говорит Кадара.
— Особенно приправы, — добавляет Брид.
— За это надо благодарить Доррина. В прошлом году он занялся пряными травами, и мы смогли насушить всего, от перца до горчицы и шалфея. А в нынешнем, — Рейса указывает на зеленые грядки, — дела обстоят еще лучше. Правда, только Тьме ведомо, как ему удается везде поспевать.
— А как дела в вашем отряде? — спрашивает Доррин, желая сменить тему.
— Пока неплохо, — отвечает Кадара. — Но к концу года все может измениться.
— Не исключено, — кивает Брид.
