Но Никита не удостоил внимания эту реплику и, закусив соленым огурцом, повел рассказ дальше:
— Чуть всенародный конфликт не разыгрался. Ноты в газетах печатали. Аль не помните? Одним словом — мировой кризис. А все через меня. Тут в чем смысл факту, братцы: после гулянки в своем вагоне я, значит, комнатенку то перепутал… Вместо Шахова попал к его соседу — к важному дипломату. Не помню, откуда он ехал — то ли от царского микады, то ли от прохвоста Чан Кай-ши. Залег я на верхнюю полку да и, значит, во сне безо всякой дипломатии…
Оглушительно грохнул хохот. Северцев подошел к столу.
Внезапное появление директора комбината ошеломило компанию. Гости повставали с мест. Но больше всех удивился хозяин, он даже прищурился, стараясь убедиться, что перед ним действительно Северцев.
С усилием перешагнув через скамью, Никита подошел к Северцеву, взял его под руку и отвел в темный угол за русскую печь.
— Бароново задание выполняю… — громко икнув, прошептал старик.
— Какое еще задание?.. Эх, ты! А говорил, что в рот не берешь, — оборвал его Северцев.
Никита оглянулся по сторонам и зашептал:
— Оперативное задание… Вот те крест! Пнев приказал снять с дороги всю технику. А Барон этот велел мне задержать ее здесь. А сам поехал к Пневу. Дал мне триста рублей — напой, значит, шоферов. Велел непременно их не выпущать до его приезда… Вот и держу. Водки уже нет, так байки всякие рассказываю… — приложив к губам скрюченный палец, сознался Никита.
Хлопнула наружная дверь. Никита мигом бросился на улицу и через несколько минут вернул в дом подвыпившего шофера. Еще двое хотели уезжать, но Никита заявил, что пьяным за руль он сесть не разрешит, и уговорил всех ложиться спать. Если сосновский начальник снабжения не привезет указание их директора задержаться на дороге, все машины рано утром уйдут на химкомбинат.
Натаскав в избу зеленого сена, Никита раскидал его по полу. Вскоре все успокоилось. Избу сотрясал дружный храп спавших вповалку Никитиных пленников.
Попив чаю, Северцев постелил себе на знакомой широкой лавке и хотел было ложиться, но услышал на дороге шум подъехавшего автомобиля. Подойдя к окну и сразу ослепнув от яркого света фар, он ничего не разглядел. Дремавший за столом Никита поднял тяжелую голову, потом наклонил ее в сторону, прислушался.
— Никак Барон вернулся!.. Зовет он меня сторожевать на перевал. Смолокурка надоела. Однако я подамся к вам… — позевывая, объявил он.
Открылась наружная дверь, Барон еще с порога крикнул:
— Всех задержал, Никита?
Старик вместо ответа кивнул на пол, где на охапках сена непробудно спали «арестанты».
Только подойдя вплотную к столу, Барон увидел Северцева. Обрадованно потряс ему руку. Северцев взглядом спросил о результате поездки. Барон, поняв его взгляд, молча достал кожаный бумажник, из бумажника записку, положил записку на стол перед Михаилом Васильевичем.
Бумажка приказывала начальнику автоколонны химкомбината продолжать работу на дороге еще двенадцать дней. Распоряжение подписал сам Пнев. Это особенно удивило Северцева.
— Еще двенадцать дней!.. Что ж, в этот срок мы должны обязательно закончить все земляные работы. А то нас уже торопит и зима… — проговорил он.
— Все горы на хребтах понадевали папахи, на реке сегодня шуга пошла. Вскорости матушка-зима припожалует к нам! — борясь с дремотой, бормотал Никита.
Он нехотя прибирал на столе и поминутно сладко зевал.
— Как вы обломали Пнева? — спросил повеселевший Северцев.
Барон долго помешивал ложечкой остывший чай. Подняв на Северцева красные, усталые глаза, прошептал:
— Этот костыль, как вы его называете, обломать невозможно. Его можно только купить.
Нагнувшись к Северцеву, Барон тихонько рассказал о своей поездке.
Дав команду Никите задержать водителей, что сделал он? Помчался к Пневу. Так тот с бранью выгнал его вон из кабинета. Что сделал тогда Барон? Барон позвонил в райком партии. И ему обещали сразу же переговорить с директором. Так когда он опять пошел к Пневу, тот не пустил его дальше порога. Барон решил обидеться.
У всякого барона, как это всем хорошо известно, есть, знаете ли, своя фантазия… И гордость, между прочим, тоже! Но о чем он вспомнил? О чем? О дороге, которая ему так нужна, как канализация на Марсе! И куда он пошел? Он еще раз вошел к Пневу. К этому костылю. Тот рассвирепел и стал кусать свой письменный стол. Что могло помочь? Случай! В приемной Барон случайно встретил своего коллегу — начальника снабжения этого комбината. Этот начальник по телефону выпрашивал у кого-то что? Бензин. Завтра должны были остановиться все их машины…
— Зато их шоферы бензин на землю сливают, — вставил Северцев.
— Когда я услыхал эти бензиновые просьбы, я выдвинул коллеге свои условия. Заключение сделки перенесли в кабинет директора. Этот Пнев долго клянчил бензин и не давал машины. Тогда я сказал, что устал заниматься умственным раздражением, и пошел. Меня очень скоро вернули. Бекицер! — я уже, кажется, имел случай объяснить вам, что слово «бекицер» значит: «короче» — это распоряжение, которое вы видите, стоило трех тонн бензина.
