Обновление руководства горным цехом вызвало на руднике много кривотолков. Больше всех изощрялся Орехов: директор потерял рассудок, поставив во главе горных работ молокососа Галкина! В техноруки призвал варяга! А сосновцев выдвигать не хочет… потому что сам директор — случайный человек, дни которого на Сосновке сочтены! Михаил Васильевич нервничал, просил Кругликова обсудить его решение на заседании парткома, но Иван Иванович посоветовал на болтовню ответить делом — поднять в горном цехе добычу руды. Северцев послушался совета и неделю безвыходно сидел под землей, помогая новым руководителям освоить график цикличности, о котором Орехов разглагольствовал чуть не полгода.
…До начала смены Северцев зашел в передовой забой. Здесь он застал Морозова с двумя бурильщиками. Дмитрий Серегин и незнакомый прыщеватый парень изучали график цикличности. Михаил Васильевич поздоровался.
— Как самочувствие, Дмитрий?
— Почти здоров. После простуды на перевале целых две недели пролежал в больнице. Врачам этого мало — оставили на Сосновке проходить амбулаторный курс лечения, — ответил Серегин.
Морозов, поглядев на часы, заторопился:
— Скоро начинать. Договоримся, ребятишки, точно: на бурение — два часа, на зарядку шпуров взрывчаткой и их отладку — один час, на вентиляцию забоя — полчаса, на разборку, погрузку, откатку руды и породы — два часа и полтора часа на крепление забоя. Полный цикл работы мы должны закончить в одну смену. Может, у кого, ребята, вопросы есть, неясности? Спрашивайте, не стесняйтесь. Что знаю, все расскажу, дело наше горняцкое небось, — быстро говорил Морозов.
Казалось, он все время куда-то спешил.
Увидев директора, он вытянул по швам руки и обратился к нему с просьбой:
— Разрешите мне, товарищ директор, лично простоять эту смену бригадиром. Хочу доказать сосновцам, что при такой богатой технике мы свободно сможем давать цикл в смену.
— Спасибо, Семен Александрович. Помогите ликвидировать наконец нашу выставку передовой техники, — Северцев обвел руками просторный забой, — заставить каждую машину работать, а не красоваться попусту!
В ровном, хорошо освещенном тоннеле стояла на изготовке буровая каретка, задрав жерла перфораторов. В тупиковой выработке, как в стойле, дожидалась работы механическая лопата-погрузчик. А у главного откаточного штрека на запасных путях дежурил состав вагонеток с новеньким электровозом. Рудник был с лихвой начинен передовой горной техникой, но использовалась она плохо, простаивала, а люди работали вручную.
— По отчету у нас комплексная механизация давно внедрена, а ты с кувалдой не расстаешься. Зачем таскаешь ее с собой? — спросил Северцев прыщеватого парня.
Бурильщик промолчал, прячась за Серегина.
— Наша тяжелая артиллерия частенько смолкает. Потому как боеприпасов нехватка. То буров нет, то буровых коронок. А кувалда завсегда выручает, товарищ директор, — кашляя, ответил Серегин.
По штреку в полной горняцкой амуниции шагал Барон, встречаемый и провожаемый дружелюбно-насмешливыми взглядами рабочих: этакое чудо-юдо, пузатый горняк…
Барон снял с потной головы фибровую каску, неуклюже сидевшую на нем, и отрапортовал о пополнении складов за прошлый день. Он ожидал нового задания директора. Барон выполнит любое!
Северцев упрекнул его: почему нет буров? Барон с достоинством возразил: в бурозаправочной их недельный запас. Он лично утром проверил. Если директор согласен, можно вместе проверить еще раз.
Серегину пришлось оправдываться, — дескать, он говорил о старых временах. Чувствовалось, что снабженцы теперь знают нужды производства не хуже самих производственников, а иногда и лучше. Северцеву было приятно. Он не ошибся в Бароне…
Яков Наумович отвел директора в сторону.
— Разрешите обратиться не по снабженческим делам?
Северцев кивнул головой.
— Помогите устроить в общежитие Елену Козлову! Вам, наверное, известна ее романтическая история: Фрол Столбов, как пишут в старинных романах, под покровом ночи таинственно исчез с Чертова камня и в эту же ночь увел из родительского дома прекрасную Елену. Дальше уже идет не как в старинных романах: из-за отсутствия комнаты они живут врозь. Вы подумайте, товарищ директор, что было бы, если бы вся проблема у Ромео и его Дездемоны состояла в жилищном вопросе!..
— Наверно, тогда Отелло не пришлось бы душить Джульетту! — улыбнулся Северцев.
— Вот вы всегда можете посмеяться надо мной… Я что-нибудь спутал? Но я уже не путаю, когда говорю вам, что этот папаша, который очень обижен, выбирает момент, пока Фрол бурит себе на перевале, и устраивает дочке скандалы. По всей форме классической трагикомедии. Я опять что-нибудь спутал? Но я не путаю в том, что нужно что-то придумать! Поселить, я знаю, эту беглянку в рабочем общежитии… А еще лучше — дать влюбленным персонажам комнату! А?
Широкая улыбка Северцева постепенно гасла. На его лице отразилось явное смущение. Как же это он забыл про них! Ведь он сам был свидетелем одного эпизода их «романтической истории»…
