Просмотрев папку до конца, Михаил Васильевич немного успокоился. Но он знал, что это ненадолго — до следующей московской почты… В последние дни его преследовала какая-то тревога. Видимо, вконец расшатались нервы. А тут в довершение всего и проходка тоннеля — из-за большой крепости породы — замедлилась. Михаил Васильевич уже терял надежду закончить дорогу в ноябре…
Заметив на вымытом полу следы своих мокрых валенок, Северцев поспешил в прихожую разуться: Аня навела в доме полный порядок. Неизвестно откуда на топорной работы тумбочках появились вышитые салфеточки, накрахмаленная скатерть принарядила неуклюжий стол, с окон исчезли приколотые кнопками, пожелтевшие от времени газеты, их сменили тюлевые занавески. И особенно ревниво следила Аня за чистотой.
Михаил Васильевич просто удивлялся чудесному ее умению в любых, порой самых неподходящих условиях создавать то, что называют «домом», и делать этот «дом» уютным. Теперь, приходя домой, он находил здесь хотя бы кратковременный отдых. За это он был благодарен Ане.
…А у Ани на душе было очень смутно. Прежде всего она тревожилась за оставленного без надзора Витю. Думала и о том, что домоуправление может выписать ее из квартиры. И наконец, она не могла не видеть, что Михаил заметно изменился. Не раз казалось ей, что он стал каким-то чужим… Правда, он много работает и устает. Ему мотают нервы главковские интриганы. Но совсем не в этом усматривала она главную причину. Она делала все, чтобы Михаилу было хорошо в доме, чтобы он забывал здесь о своих невзгодах, но знала, что, находясь с нею, он мыслями был где-то далеко. Может быть, с другой… Аня мучилась, но объяснение с мужем откладывала со дня на день. И все шло так, как шло. Это печалило ее, рождало в ней сомнения, отнимало уверенность. Иной раз ей казалось, будто почва уходит у нее из-под ног…
И вот вчера — в магазине — произошла встреча, которой она так опасалась. Повернувшись от прилавка, Аня увидела, что на нее внимательным, изучающим взглядом смотрит высокая красивая женщина. И вдруг поверила в худшие свои подозрения, поняла, что в ее жизнь пришла беда. Она поспешила уйти и уже на улице мысленно ругала себя за глупое и унизительное поведение, — получилось, что она убежала, как виноватая!.. Поразил Аню спокойный взгляд больших глаз соперницы, — в том, что это и есть ее соперница, Аня не сомневалась! — поразило то, что глаза незнакомки смотрели на нее — или это показалось ей — честно и прямо, даже дружелюбно… В Москве Аня приучила себя презирать женщину, посягнувшую на ее семейное счастье, — если, конечно, такая женщина вообще существует!.. Мимолетная встреча в магазине обескуражила ее. Очень хотелось сразу поговорить с мужем и выяснить все. Но подходящего случая она не находила…
А сегодня, зайдя в приемную директора, она неожиданно опять столкнулась с этой женщиной. Орехов познакомил их. Малинина пожала Ане руку и все так же открыто и — уже несомненно — дружелюбно взглянула ей в глаза. Они обменялись несколькими незначащими фразами и, любезно улыбнувшись друг другу, разошлись. Аня негодовала: она подозревала, что Орехов действовал не без садистского умысла. Завтра по руднику поползут слухи и пересуды насчет мирной встречи директорской супруги с любовницей ее мужа!.. Вот тогда-то Аня и решилась немедленно, сегодня же говорить с Михаилом, узнать от него самого всю правду, добиться этого, раз он не нашел в себе мужества ответить на ее письма…
…В кухонке тепло. Пахнет свежевыпеченными булками и вареным мясом. Перед умывальником стоит голый до пояса Михаил — он моется, громко отфыркиваясь и брызгая водой на выбеленные стены. Обветренное лицо его небрито, давно не стриженные волосы можно заплетать в косу.
Разогревая на плите ужин, Аня говорит:
— Живешь в тайге и сам стал похож на дикобраза. Если завтра не подстрижешься — ночью так обкорнаю твои космы, что придется бриться наголо. Смотри, во что превратился: дьячок старообрядческий!..
Вытираясь, Михаил просит:
— Если кто придет ко мне, никого не пускай, скажи: из тайги не вернулся. Отоспаться хочу, даже есть не буду.
Аня понимала, что никакое объяснение с ним сейчас не получится.
Укутав голые плечи махровым полотенцем, он отправляется в спальню.
Не успел Севернее снять с кровати белое пикейное одеяло и кружевную накидку, как зазвонил телефон и Аня крикнула: «Просит Иван Иванович!»
Разговор шел все время о тоннеле. Северцев жаловался на проходчиков: когда он сидит в забое, продвижение идет нормально; как уехал, нормы нет. Кругликов предложил на завтра подменить его, так будет сподручнее, а затягивать проходку дальше действительно невозможно — автозимник ведь не работает, в магазинах уже нет многих продуктов. В горном цехе цикл в смену пока дает один Серегин, другие не укладываются. График все еще лихорадит.
Северцев перебил:
— Зачем отпустили Серегина? Он встретился мне в машине, которая ехала на перевал. Серегин бросил горный цех, сбежал. За это его придется строго наказать.
Он передал подробности своего разговора с Дмитрием. Как ни странно, но Кругликов принял сторону Серегина.
