— Наша комиссия, — начал он, — имела поручение проверить работу комбината и некоторые поступившие в главк сигналы. Комиссию интересовали только факты. — В подтверждение сказанного он мягко стукнул по толстой папке холеной своей рукой. И продолжал уже прокурорским тоном: — К сожалению, факты против товарища Северцева. Они дают основание сделать далеко не радующие нас, но необходимые с государственной точки зрения выводы. Правда, — тут холеная рука сделала в воздухе некий плавный, так сказать синусоидальный, жест, — план добычи металла выполняется регулярно. Но план горноподготовительных работ, — рука опять мягко опустилась на толстую папку, — сорван. И товарищ Северцев сделал это умышленно. Факт бесспорный. — Под мягким, но решительным нажимом руки папка даже несколько стиснулась. — Вопреки прямому запрещению министерства, шахтные деньги израсходованы на неплановые дорожные работы. Это тоже факт. — Рука чуть отпустила папку и снова придавила ее. — Больше того, после санкции Государственного банка, прекратившего финансирование незаконных работ, товарищ Северцев пошел на новое нарушение закона и, пользуясь особым своим влиянием, — рука оторвалась от папки и сначала сделала в воздухе кругообразное движение, а затем изобразила толчок, — толкнул на этот же путь главного геолога. Проходка дорожного тоннеля ведется за счет капитальной разведки. Тоже весьма прискорбный факт…
Рука не успела опуститься на папку, она изящно повисла в воздухе…
— Советую вам, товарищ Кокосов, не прибегать к намекам, очень похожим на сплетню, — прервал Кокосова Яблоков.
Кокосов извинился и сказал, что он, видимо, просто оговорился.
— За оговорки такого рода один член комиссии уже пострадал, — грубовато предостерег Кругликов.
Он вкратце передал Северцеву, каков был характер беседы Малининой с Никандровым. Северцев крепко выругался.
— Жаль, что меня не было. Тут лучше управилась бы мужская рука, — сказал он.
Кокосов поморщился. Не теряя самообладания, он вытащил из папки и прочитал вслух заявление рабочего-разведчика Цыганова об изгнании его из геологической партии за критику главного геолога Малининой. Что думают товарищи об этом документе?
— Как попало к вам это заявление? — спросил Северцев.
— По почте. Заявителя мы не смогли найти.
— И не найдете. Он скрывается. Его разыскивает прокуратура как соучастника растрат по нашему магазину и Каменушенской пекарне, — дал справку Кругликов.
— Возможно, — спокойно ответил Кокосов. — Но факт расправы над рабочим остается фактом. — Мягкая его ладошка наконец снова улеглась на папку.
— Ну, знаете ли, так можно насобирать любые «факты»! — возмутился Кругликов.
Кокосов понял настроение своих собеседников и удержался от реплики. Он заговорил, отбросив прокурорский тон, обращаясь к Яблокову:
— Теперь о кадрах… Михаил Васильевич, как это ни грустно признать, разгоняет старые кадры: снял Орехова, назначил на его место желторотого птенца Галкина. И неизвестно откуда выкопал Морозова…
Теперь его перебил молчавший до сих пор Шишкин:
— Орехов сам давно просил освободить его.
— Возможно, — столь же спокойно, сколь и прежде, согласился Кокосов, — но… факт остается фактом. — И, снисходительно улыбаясь, обвел всех почти веселым взглядом. — А Барон?
— После смерти начальника техснаба я сразу же написал в главк, просил прислать нового, а мне ответили: подбирайте на месте, — сказал Шишкин.
— Подобрали блатягу. Скажите: куда дел Барон три тонны бензина? — обратился к Северцеву Кокосов.
— Передал взаймы химкомбинату, с моего личного разрешения, — подчеркнул Северцев.
Порывшись в папке, Кокосов вытащил еще одну бумагу.
— А дутые наряды на работу, которая никогда не выполнялась, выписывались тоже с вашего личного разрешения?
— Да, я сам их утверждал, — с вызовом ответил Северцев. И рассказал Яблокову о своих «преступлениях».
Кокосов только снисходительно пожимал плечами. Взрослый человек, а прикидывается каким-то несмышленышем. Его поступки, о которых он рассказывает, может быть, логичны, но противозаконны! Их можно объяснить, но не оправдать.
К удивлению Кокосова, Шишкин с Кругликовым стали дополнять то, о чем говорил Северцев, — у каждого из них были припасены примеры путаницы в расценках и зарплате, неизбежно порождавшей нарушения инструкций и правил.
Такой поворот испугал Кокосова, и он счел необходимым произнести речь, направленную против любого нарушения руководящих указаний. Он говорил о недопустимости попустительства по отношению к нарушителям установленного порядка, подрывающим самые устои планового социалистического хозяйства. Он отдал должное государственной мудрости товарища Птицына, своевременно пославшего сюда комиссию, которая предотвратила грубейшие нарушения государственной дисциплины. Намекнул на притупление бдительности областных организаций: им должно было быть известно о беззакониях на Сосновском комбинате. Обещал подробно доложить главку результаты работы комиссии. Выводы будет делать руководство. В заключение он заверил Северцева в своей всегдашней объективности, неуклонном стремлении к правде и справедливости.
