За потным оконцем послышались торопливые шаги. Со скрипом отворилась перекошенная дверь, и через порог перевалился черный тулуп, по бокам которого висели большой жестяной бидон и фанерный чемоданчик. Тулуп распахнулся, и Никита узнал Барона. Тот плохо держался на ногах. Сразу плюхнулся на скамейку.
— Ты что, паря? Дербалызнул никак? — стаскивая с него тулуп, поинтересовался Никита.
— Мне нужен люкс в вашем отеле, музыка и мадам Анжа. Спирт в бидоне, консервы в чемодане — это все, что имеет твой бывший начальник, — не поднимая поникшей головы, сообщил Барон.
Никита внимательно посмотрел на его остановившиеся глаза.
попытался пропеть Барон и, открыв крышку бидона, налил из него спирта в две кружки.
Никита пить не стал.
— Я, паря, свою цистерну выпил.
— Какую цистерну?
— Водки. Что господь бог каждому из нас на жизнь вырешил, — пояснил старик.
Барон, подняв над головой кружку, объявил:
— Прощай, друг Никита. Перехожу в новое качественное состояние!
Опорожнив кружку, он успел только добрести до лавки и, свалившись на нее, моментально захрапел.
Никита, накинув зипун, пошел в тоннель — предупредить Северцева. Что-то Барон заговаривается… Почему-то величает себя бывшим начальником…
Выйдя из сторожки, Никита ощутил сильный подземный толчок — взрывники теперь перешли на детонит — и с опаской глянул вверх. Его уже несколько дней беспокоила вершина Чертова камня — над самым зимовьем нависла снежная шапка. После каждого бурана она становилась больше. Это угрожало обвалом. Мощные взрывы сотрясали гору. Никита примечал, что в нескольких местах они вызывали снежные осыпи. Сегодня старику показалось, будто козырек шапки малость опустился… Следовало и об этом доложить Северцеву. Как бы не стряслось беды!
Тоннель встретил Никиту теплом. Сизый дымок сгоревшей взрывчатки плавал под высоким круглым сводом, обволакивая редкие лампы. По ровному тоннелю прямо на Никиту катил глазастый самосвал, с верхом нагруженный отбитой взрывом породой. Краснолицый шофер резко затормозил.
— Здорово, партизан! — крикнул он.
— И тебе того, коль не шуткуешь, — ответил Никита, останавливаясь около дверцы кабины.
— Слухай сюда, Никита! Каменушкинская шоферня сказывала: сняли нашего Северцева с работы. Слыхал?
Никита приставил палец к виску и покрутил им.
— Голова без ума — что фонарь без огня. Пошто брешешь?
— За что купил, за то и продаю. Без наценки. Обратно, сказывают: бухгалтера сняли, геолога и снабженца за компанию. Спросил я, почему так. Отвечают: потому, значит, так должно и быть, — разъяснил шофер.
Старик рассердился:
— Однако, мордастый, опилки у тебя в голове. Так, должно, и есть. Ты что, Северцева аль Малинину не знаешь?
— Знаю. Начальник что надо. Портки целые носит, не просидит в кабинете. А геолога, сказывают, за шуры-муры с ним выгнали. — Шофер с шумом включил скорость и тронул машину с места.
Никита был ошарашен такой новостью. Сняли Северцева, Малинину… Да что же это творится?.. Он сегодня же напишет Шахову: куда тот смотрит? Почему дает в обиду хороших людей? Или как стал большим начальником, так и потерял партизанскую совесть?
Сгорбившись, шагал старик дальше.
В передовой выработке он увидел Столбова с напарником Петькой. Они бурили перфораторами. Горные орудия были нацелены на последние метры скалы, разделявшие западный и восточный участки тоннеля. Стальные стволы буровых молотков со скрежетом вонзались в грудь забоя. И глухие взрывы казались тяжкими вздохами израненной горы.
Никита зажал ладонями уши — он не выносил тарахтения молотков, — но, на его счастье, Столбов выключил перфоратор. Сразу наступила необычная для передового забоя тишина. Никита огляделся по сторонам. Северцев был тут же. Он стоял у забоя и, наклонив голову, с напряжением вслушивался.
Михаил Васильевич третий день нервничал: по расчетам, восточное и западное крылья тоннеля должны были сбиться еще позавчера, но сбойка не состоялась. За два дня прошли еще пятнадцать метров, а участки все не соединялись. Он растерялся. Наверное, маркшейдер задал ошибочное направление выработки. Если так, забои не встретятся совсем. А осталось всего три дня… Еще одно обвинение против него — обидное для горного инженера, но на этот раз справедливое!
— Аль духов каких подземных выслушиваешь? — подходя, задал вопрос Никита.
— Хуже. Сбиться не можем… Знаешь, какой случай на Кавказе еще до революции был? Проходили там железнодорожный тоннель. И тоже долго не могли сбиться. Горный инженер уже в сотый раз проверил расчет и… тут же в забое застрелился. А через полчаса встречные забои соединились…
Вдруг лицо Северцева преобразилось, глаза заблестели, он торопливо поманил пальцем Никиту, возбужденно выкрикнул:
— Слышу их! Слышу! — И припал ухом вплотную к скале.
Старик с сожалением посмотрел на директора. Чудак человек… Его стоптали, а он радуется, что, видишь ли, шум какой-то ему почудился…
