Он очень обрадовался этому смешному и странному человеку.
Глиссер причалил к лодке, и Барон, перегнувшись через борт, схватил руку Северцева.
— Как я рад!.. — выкрикнул он, — Это и есть мой начальник, с которым мы вместе выбрались из горного обвала… Теперь вы его видите! Но, вы знаете, гораздо важнее то, что я его вижу… — Эти пояснения, обращенные к его спутникам, сопровождались такими резкими телодвижениями и такой бурной жестикуляцией, что глиссер только чудом не перевернулся.
Когда равновесие было общими усилиями восстановлено, несколько оробевший, но быстро оправившийся Барон продолжал, умерив жестикуляцию и обращаясь снова к Северцеву.
— С Семой вы знакомы, — он только движением головы указал на толстяка с бычьей шеей и большим кадыком. — А это, — здесь он ограничился движением бровей, — его… кузина. Муся.
Тоненькая молодая девица повела костлявым плечиком, рывком перебросила, как лошадиную гриву, длинные соломенного цвета волосы на другое плечико, безразлично улыбнулась.
— Откуда вы?.. Вот не угадаешь, где доведется повстречаться! — с любопытством глядя на Барона, говорил Северцев.
— А! Что вы хотите? Чему вы удивляетесь? Где встречаются москвичи, которые не видят друг друга целый год? Или два. Или три. В Сочи. Что такое Сочи? Это — Петровка с морем… Ой, как я доволен, что и вы здесь… — В неудержимом порыве он потянулся к Северцеву и чуть не свалился в воду. Сильные руки Северцева удержали его.
Михаил Васильевич не смог скрыть теплой улыбки:
— Простите, дорогой Яков Наумович, но вы плавать умеете?..
Барон выразительно пожал плечами:
— Я? Нет. Но какое это имеет решающее значение? Цепляйте за наш глиссер свой ковчег, мы вас быстро довезем до берега, и все вместе поедем на Ахун. Справлять наше воскресение из мертвых. Здесь имеются для этого все условия. Вы знаете, Михаил Васильевич, я еще и теперь не совсем верю, что я хожу по земле… виноват, в данный момент катаюсь по воде!.. Через этот обвал я чуть не достал себе инфаркт. А как же иначе?..
— На Ахун мы обязательно съездим. Но в другой раз. А сейчас у меня самый разгар лова. Надо обеспечить жене ужин, — отшутился Северцев.
— Привык подчиняться начальству с полуслова, — сказал Барон.
Они условились, что в ближайшие дни он обязательно заедет за Северцевыми и похитит их, чтобы штурмовать Ахун. Михаил Васильевич объяснил, в какие часы легче всего застать их с Аней в санатории.
— Если я вас нашел в море, то уж в санатории — как-нибудь! — выкрикнул на прощанье Барон.
И глиссер, стремительно рванувшись вперед, с рокотом помчался к берегу, оставляя позади себя две курчавые разбегающиеся волны.
Барон явился только через неделю. Он был один, и Северцев оценил это.
Аня приняла приглашение с радостью. Она подошла к шкафу, достала серый дорожный костюм и выжидающе взглянула на мужчин. Они вышли, спустились по лестнице и стали прохаживаться у подъезда.
— Надо ехать, надо ехать! Там вас ожидает один приятный сюрприз. Больше ничего не скажу. Любой сюрприз есть тайна, — с заговорщическим видом говорил Барон.
— Ну, ну! Ведь едем же. Зачем такие уговоры? — смеялся от души Северцев. — Скажите лучше: как вы-то живете, Яков Наумович?
— Как я живу? Как бог в Одессе. Местком дал путевку. Отдыхаю. В бурном темпе. А вас уже кончили терзать? Перевели в Москву?
— У меня все в порядке. Но в Москву не переводили. Пока еще не знаю, где буду. А где вы работаете?
— Наверно, все покоряете Сибирь? Вы ужасный романтик. Хуже этого… Стеньки Разина… или — как его?.. Ермака!.. Что я делаю? Тружусь на заводе. Заведую столовой, — важно надув щеки, заявил Барон.
— Как когда-то в Церабкоопе? — опять рассмеялся Михаил Васильевич.
— А что? Свою копейку имею, но больше ни-ни. Ажур во всем. Сосновская школа. Бросил пить: нельзя, печень. Кольцами и шубами больше не интересуюсь. Их тяжело носить и еще тяжелее хранить: плохо спишь. Звал обратно Сема, но я ему все сказал. Думаю, он остался мною недоволен. Вы можете верить: после Сосновки я никогда не вернусь к старому. Я знаю, вы сейчас думаете, что я скажу: «Клянусь здоровьем!» Я вас уже вижу, как самого себя. Как на рентгеновском снимке. И даже лучше. Нет, я говорю без этого, и так будет. — Он улыбнулся. — Знаете, я жду, когда вы пригласите меня с собой. С вами пойду куда хотите. На край света, как это говорится. Если вы посмотрите в микроскоп, вы увидите, что у меня все-таки немного осталось этой проклятой романтики, А кто какой человек, я умел разобраться всегда.
— Спасибо, Яков Наумович, на добром слове, — серьезно сказал Северцев. И так же серьезно добавил: — Но сейчас вам лучше на меня не рассчитывать.
Барон понимающе покачал головой.
— А у Семы Немого неприятности, — сказал он. — Ему не так весело, как кажется. Я пытаюсь ему помочь. Барон всегда поддерживает людей и пытается их выручить.
— Мне это известно. Вы и меня пытались выручить, — потрепав его по плечу, подтвердил Северцев.
