— Вы честный, смелый человек. Вам защита не нужна. Другое дело — Сема… И все эта глупая история с мраморной головой. Вы спросите: что за история? Я вам скажу. Подвела Сему собственная жена. Купила в комиссионке за пять тысяч мраморную голову. Ее уверили, что это самая настоящая Рококо или Рокамболь — в общем что-то очень французское. И знаете, зачем ей эта голова? Как вы знаете, так я знаю. В прихожую хотела поставить, чтобы гости на эту голову вешали шляпы. На мрамор. На эту самую мадам Ренессанс или, я знаю, Рамбулье. Шикарно? Тот еще шик. Денег Семе не жаль, труднее придумать — откуда он их взял. Его уже вызывал следователь и задавал, я бы прямо сказал, невежливые вопросы: как это на свои скромные сбережения от восьмисот рублей в месяц он умудряется покупать мраморные головы? Немому придется срочно менять работу. Главная задача святого — вовремя вознестись. Я правильно говорю?
— Не ввязывайтесь вы в эти дела, ничего путного из них не получится, — сказал Северцев.
— Я просто хочу сделать ему хорошее. За то, что он мне этого не делал. Можно и не ввязываться. Я думаю, у Немого все будет в порядке, — шепнул Яков Наумович, красноречиво потерев большим пальцем указательный.
В подъезде показалась одетая в дорогу Анна, и разговор прервался.
В такси Яков Наумович тараторил без умолку, восстанавливая одну за другой все подробности обвала, с горьким сожалением вспоминал о Никите-партизане.
— Вы знаете? С ним можно было работать, с этим стариком, и с ним можно было разговаривать о жизни…
Шоссе бежало над самым морем. Неподалеку от берега кувыркалась стайка дельфинов. Аню это зрелище привело в восторг, она захлопала в ладоши.
— Надеюсь, мы будем одни? — настороженно спросил Барона Северцев.
— Это вы насчет Семы? Не беспокойтесь. Я очень хорошо понял там, на глиссере, что вы бы этого не хотели. Кстати, он вчера уехал пароходом в Крым. И знаете почему пароходом? — Барон расхохотался. — Сюда он с кузиной летел самолетом. И она рассказала мне забавную историю. Из-за плохой погоды они где-то делали посадку. И дежурный по аэродрому привязался к Семе: у дежурного, знаете, есть инструкция, и по этой инструкции средний вес пассажира составляет девяносто килограммов. Так он потащил Сему на весы. Сто сорок!.. Что сделал этот дежурный? Он не пустил Сему в самолет? Нет, он пустил, но только когда Сема доплатил за лишние килограммы, как за багаж! А бухгалтерия не примет у Семы багажную квитанцию…
— Да вы не просто Барон, а барон Мюнхгаузен… — смеялась Аня.
— Все было именно так, клянусь здоровьем! — уверял Яков Наумович.
Дорога свернула в горы и, петляя, стала взбираться к молочным облакам. И вот за последним поворотом показалась высокая белая башня, которую издали Северцев не раз видел с моря во время своих морских прогулок. Когда подъехали, Михаил Васильевич, шагая через ступеньку, стал подниматься по лестнице на самый верх, чтобы оттуда посмотреть на диковинно разыгравшийся сегодня закат. Аня задерживалась на каждой площадке, читая нацарапанные на стенах фамилии и имена. С ней останавливался и запыхавшийся Барон, с тоской посматривая на оставшиеся еще впереди, уходящие выше и выше ступени.
Когда Михаил Васильевич вышел на верхнюю площадку, огромный красный шар уже быстро опускался в море. Оно стало лиловым, а в той стороне, где было солнце, — розово-красным. Прошло несколько секунд, раскаленный шар утонул, и море сразу потускнело, насупилось. Зато вспыхнули тем же ало-розовым светом столпившиеся как бы на проводы солнца облака.
— Ну вот. Солнце село, пора и нам садиться за стол, — с облегчением сказал Барон и начал спускаться, придерживаясь рукой за стену, стараясь не глядеть вниз.
Михаил Васильевич и Аня шли за ним.
— Какой сюрприз!.. — услышал Михаил Васильевич восклицание Барона и в самом визу полутемной лестницы чуть не столкнулся с Валерией.
— Сколько сразу сибиряков! — радостно воскликнула она, протягивая руки Ане и Михаилу Васильевичу.
Теперь Северцев понял, о каком сюрпризе предупреждал его Барон!
— Какими судьбами здесь? Что нового? — спросил Михаил Васильевич, невольно избирая безличные грамматические формы: он не знал, как следует ему обращаться к Валерии при Ане. На «ты»? На «вы»? По имени?.. И тут же устыдился этой нерешительности. Ему почудилось в собственном поведении нечто подленькое…
— Что нового? Запасы утверждены, Шахов объявил приказом благодарность нашим геологам, — рассказывала Валерия. — Меня вот отправил отдыхать. Давали санаторную путевку, но я выбрала туристскую, это геологу как-то роднее…
— Виноват… — перебил ее Барон. — У меня есть конкретное деловое предложение: пойдемте с нами поужинать, Валерия Сергеевна?
— С удовольствием, если не помешаю вам, — сказала Валерия.
— Вы будете моей дамой, — галантно раскланявшись, заявил Барон и взял ее под руку.
Аня заметно помрачнела.
— Бывают же такие встречи… — удивленным тоном проговорил Барон, полуобернувшись к Ане.
Они шли широкой длинной аллеей, в конце которой виднелся ресторан.
