Внезапно впавший в милость Географус стоял у трона. Расположение государя переодело его в брабантский бархатный камзол с обильными кружевами. Как-то этот костюм голландцы преподнесли царю. Тот не надевал, чураясь вызова. Теперь наградил
До появления Магнуса со Шраффером Географус читал царю из толстой книги в воловьем переплете, серебряном окладе, с огромными драгоценными каменьями округ титула:
- «Бог сотворил ангела по образу своему и подобию, а дьявол как нечистая сила взялся ему завидовать и начал из земли и воды составлять тварь, которая во всем походила на ангела. И так он из земли создал человека и поставил его на солнце сушиться… Нечистый невесело смотрел на свое создание, которому не мог дать души. В это время пришел Господь Бог и спросил его: - «Что это такое, что ты слепил из земли?» - «Человека», - отвечал дьявол. – «Э, хорошо, - сказал Господь. - Так я ему дам душу, и, пока он жив, пусть будет моим, а когда умрет – твоим». Дьявол согласился на это условие. Тогда Бог, веселясь, что даст душу еще одному созданию, усмехнулся и дунул в лицо человека. И вот человеческое лицо озарилось божественной светлостью, проступило милым, как у ангела, а очи тихонько открылись, и в них явился лик Божий, исполненный ангельским блаженством.
И поэтому и теперь у человека, который ничего не имеет на душе, которого не мучит никакой грех, на лице видны душевная чистота и ангельская благость, как в тот момент, когда Бог ему своим духом вложил душу»…
- Экую нелепицу бумага терпит! – воскликнул Иоанн. – Дозволено ли тряпье переводить на подобную ересь?! У тебя, Магнус, на острове тоже, как у турок?
Магнус растерялся: что, как у турок?
- Османы, допуская в Греции и Византии свободное исповедание православия, попустительствуют изданию апокрифов, - Шраффер пояснил Магнусу ход мыслей государя.
- Помолчи! Не про тебя речь! – оборвал подсказчика царь.
Шраффер осекся, Магнус же заученно заговорил о стремлении человека к свободе, следовательно, о допустимости розности во взглядах. То опять были мысли наставника, учеником возглашаемые.
- Я так сужу, - отвечал Иоанн, полагая, что все-таки разговаривает с Магнусом: – Всяк знает, день переходит в ночь с точностью до обратного. Не шепчет ли здравый смысл: из крайней свободы родится лютейшее рабство ?
Магнус пришел на аудиенцию с земными целями, потому не оспаривал Иоанна, нетерпеливо ожидая, когда он перейдет к делу. Духовное неизменно кончалось земным. Шраффера же занимал спор, но итог тут был бы , что и с Роцитой.
Магнус с европейским росчерком руки по воздуху поклонился, а царь продолжал, почуяв по капеллану, того на островного Эзельского правителя изрядное влияние:
- Вот ты скажи: чего ты попа притащил? Он тебе в помощь? Рассуждать вне неспособен? Или ты, идя ко мне, его взял, на тот свет готовясь? Отпоет он тебя или обмоет, коли я тебя казнить скажу? Сижу я перед тобой без оружия, с одним посохом, и без попов. Сила у меня в своей земле я.
Магнус покосился на острый рыбьего зуба жезл Иоанна, знакомый понаслышке. Капеллан насупился, ограничился ролью толмача, переводившего собеседников.
- Вижу: духовник твой – немецкой веры. Ежели через него ты от вавилонской блудницы Рима сбежал, ему хвала. Ежели нет, то почему, католик ты, исповедуешься и наставляешься у лютеранина?
Шраффер взял слово:
- Государь, вера у нас с правителем Магнусом и православными – одна. Веруем в Иисуса Христа, принимаем догмат святой Троицы. Рознится не суть, но форма.
Иоанн слушал, Шраффер продолжал:
- Католичество собиралось на собор в Аугсбурге. С того князья сами выбирают форму христианства для подданных. Правитель избрал учение Лютера. Поверьте, это хороший выбор.
- Не поверю! – усмехнулся царь.
Магнус кашлянул:
- Нам, небогатым властителям, накладно платить Риму.
- Вот я и понял, что за десятину вы от папы поотделялись. Себе теперь церковное оставляете?
- Поелику пожелает знать великий государь Востока, - добавил Шраффер, сверкнувший глазом на бросившего неосторожные слова принца, - некоторые воины в датском войске – католики. Мы не противимся их исповеданию. Открыто ли московскому государю, что католики – это тоже слово, что православные, буде сказано по-латыни?
- Тут речь не о словах, - стукнул жезлом Иоанн: - Опора у вас есть? Или обнялись с супротивниками в любезном взаимопонимании?
Магнус и капеллан переглянулись. То, что было понятно и приемлемо для них обоих, лежало вне сфер царя, и по-видимому, большинства московитов.
- А вот у меня нет никакой опоры, ни на чем не стою, - вставил Географус.
- Ты – тварь продажная, - отрезал шуту государь.
- А жить мне хорошо!
- Скотине тоже хорошо, когда ее на убой кормят.
Географус прикусил язык.
