Такова была обговоренная цена брака. Принц расправил грудь. В мгновенье ока в фантазии он становился владетелем обширных территорий, пока еще разделенных между Польшей, укрепленной влившейся в нее Литвой и Тевтонским орденом, и Швецией, соединенной новым королем с Финляндией. Датское сердце колотилось. Он уравнивался со старшим братом, чуя что платит дороже Гроба Господня.
На дорожку царь сказал:
- Раз тепереча мы заодно, гони католиков из войска. Мы их не тянули от Православия отделяться. Наглые рожи под папу наши святыни тянут. Никогда тому не бывать. Православие – душа наша. Без души и телу не жить.
Позвали дьяка. Его обязали сочинить грамоту о дозволении служить в московском войске лишь наемникам-протестантам. Магнуса с капелланом отпустили.
Принц шел по галерее и радость его омрачала неясная печаль. Усилием воли он гнал тревожные. Шраффер укреплял: азиат не обманет, ему то без выгоды. Совместно ударят на шведский протекторат десант, обещанный братом из Копенгагена, храбрецы Магнуса и пять тысяч московского войска. Вот и станет Эстляндия фамильным Магнусовым леном.
Географус нагнал терших схваченную за хвост удачу датчан и, указуя на шлем с плюмажем, Магнус нес его в руке, пристал, не крашены ли конские хвосты. Магнус раздраженно прошипел, что плюмаж сделан из страусиных и павлиньих перьев. Географус любопытствовал, что за звери, и лез трогать. Он перебирал перья, пропускал меж пальцев и приходил в восторг от ощущений. Магнус думал, как отделаться.
Географус не отставал, и Магнус со вздохом попробовал объяснить ему, как выглядит страус, и где водится. Но фигура необычного животного была столь чужда варварскому восприятию, ничто подобное не водилось промеж Черных и Белых морей, что пытливое воображение скомороха парализовалось в растерянности. Чтобы отвязаться, Магнус сказал, что страус – большая курица, водящаяся в Африке. А где Африка?.. Магнус чувствовал крепкие запахи пота, лука, репы, перегоревшей браги, исходившие от актера, и небрежно промокал нос надушенным розмарином платком. Его воротило, он томился, не ведая, когда кончится пытка московским придворным общением. Любознательность Географуса только разжигалась сдержанными словами Магнуса, он подозревал сокрытие иноземных секретов и уже хотел знать, настоящим ли серебром отделаны доспехи Эзельского правителя. Магнус подтвердил. А что это за удивительный меч на поясе? Отчего узко лезвие, как у проволоки? Это шпага. Узка она, чтобы легче через доспех проникать.
Магнус и Шраффер избавились от докучливого Географуса. Тот ушел, веселясь. Ему удалось, как он думал, незаметно выдрать из плюмажа Магнуса пару страусовых перьев. Географус запел, мечтая украсить цветными перьями праздничную ерихонку. Воодушевленные договорным браком и его последствиями датчане совсем забыли про приуроченное к их приезду грандиозно-показательное побиение опричников.
4
Иоанн обрел в Магнусе новую игрушку для своего рассеяния. Он ежедневно звал его во дворец, приучал к московской дворцовой жизни. А то ехал вместе в Думу или приказы, где судил, рядил, раздавал и отнимал воеводства воеводств, определял сборы, которыми жила земля. Царь толкал Магнуса локтем, заставляя смеяться над боярами, дьяками и дворянами, дравшимися за его расположение. В Московии от этого зависело все. А то потчевал дорогого гостя талантом Малюты, вывозя в застенки. Утомленный непрерывным пьянством, чревоугодием, свальными прелюбодеяниями и картинами изощренных пыток Магнус пресыщено глядел на их скоморошьи интермедии, ставившимися вошедшим в милость Географусом. Принц нетерпеливо ожидал, когда царь доставит ему Ливонию. Московский государь же по восточному обыкновению медлил и вдруг потащил Магнуса за собой в Старицу глядеть дворец и земли, которые отдавал за племянницей.
Царь уводил Магнуса и рыцарей вглубь своей страны. Напряженные сердца датчан замирали от ужаса. Высокие сосновые леса обступали проезжающих. Большие рябые птицы шумели крыльями в чаще. Лесные насельники пугающе разноголосо перекликались, зовя, предупреждая. Чье-то рябое тело мелькало в кустарнике. Невидимые, но ощущаемые звериные глаза следили. Мягко ступали лапы. Выглядывали ражие морды. Жевавшие ветвь зубы замирали. Крупное животное с треском уходило прочь. Датские кони прыскали и шли неохотно. Им передавалось нежелание ехать всадников.
