Артём послушно направился к окну. Просунул руку за невесомый тюль и положил на подоконник ложку. Подошел ко второму окну, оставил вилку, на подоконнике третьего еще одну вилку. Мама приложила ладонь к лицу, вновь запрокинула голову и закрыла глаза.
Тёмка вернулся в кухню. Закончив раскладывать, положил лишние столовые приборы, вымазанные в подсыхающей массе, на полку с какао. Глянул на руки.
«Помыть, что ли…»
После ухода брата Даша, сидя в кресле, без интереса читала через телефон в интернете все, что попадалось. Вымазанные Тёмкой салфетки лежали на столе, спрятанные внутри комканого листка бумаги. Пушистые негромко шушукались под кроватью. Через пару минут перешептываний, переросших в приглушенную перепалку, Матвей вылез, и выглядел он каким-то подозрительным. Вспрыгнув на кровать, он принялся с особым усердием вылизываться, так нещадно надраивая шерсть, словно чувствовал себя искупавшимся в грязи – лишь благодаря чуду волоски клочьями не оставались на языке. Фокс выбрался вслед за полосатым и, вскочив на постель, вальяжно развалился у изголовья.
– Т-такк оттк-кудда тты зн-найешь, гд-де жживвет эт-та челловвечесск-кайа оссоб-бь? – Секрет брата с каждой минутой все сильнее волновал серого, вытесняя остальные мысли, представлялся едва ли не великой загадкой всемирного масштаба.
Матвей отнял ротик от пышного хвоста. Несколько секунд он в нерешительности потоптался со склоненной головой, потом свернулся к Серому задом. Фокс, не собираясь оставлять молчуна в покое, встал, подошел к строптивому уверенной походкой.
– П-почем-му нне хоччеш-шь говвор-ритть?
Даша шикнула на Фокса. Кот покорно качнул головой, но любопытство его только нарастало. Матвей пропустил нависшего брата мимо глаз. Потянулся, выгнув спинку. Потом спрыгнул на пол и лег возле стены. Серый, раззадорившись еще больше, соскочил с постели и направился к нему.
– Штто тты там-м оддин-н ддел-лал?
Полосатый резко встал. Подняв хвост, повернулся к подошедшему брату задом, чуть не коснувшись его мордочки махровым подхвостьем, и торопливо продефилировал в уголок между столом и стеной. Свернулся, запрятав мордочку в густой шерстке. Фокса дерзкая выходка не остановила – он последовал за полосатым, как вагон за локомотивом, с глазами, горящими нешуточным огнем. Он просто обязан узнать секрет! И он его узнает!
– По-очем-му пошшел-л без-з мення?
– Когда же вы успокоитесь-то? – снисходительно проворчала Даша, краем глаза наблюдающая за питомцами. Отложила телефон. И вдруг в голове ее мелькнула интересная мысль. Девочка поднялась и подошла к шкафу. Раскрыла дверцы и, присев на корточки, порылась в ящике с аккуратно сложенными игрушками.
Серый, грозно возвышаясь над братом, приглушенно отдал приказ:
– Ррас-сказыввай!
Дашка вынула из ящика маленькую зеленую бейсболку с надписью «ЁЖИК», оставшуюся от когда-то выброшенного плюшевого ежа. «Покажу Люсьену, когда проснется. Наверно, она для него маленькая, но может, и подойдет». Прикрыв дверцы, девочка вернулась в кресло.
Матвей, теряя терпение, вскочил и еле слышно зарычал на брата.
– Шито тты тамм дел-лал… – и глазом не моргнул Фокс.
Прекратив гудеть, хранитель секрета запрыгнул на стол.
– Куда тебя несет? Слезай! – вполголоса возмутилась Дашка, отодвигая пушистого к краю стола.
Матвей спрыгивать не собирался и опять зарычал, когда через секунду на столе образовался серый, сметя кепку на пол и хлестнув младшую хозяйку хвостом по лицу.
– Говворри, ззачемм тты тудда поппер-рся! – Фокс вперился в молчуна.
Даша, скривившись от удара хвостом, встала, отряхнула лицо.
– Пошли вон! – рассерженно зашипела она, показывая питомцам пальцем на пол. Однако никто из них не двинулся. Тогда девочка сгребла обоих и понесла на кровать. Полосатый, оказавшись в ее руках, затих; Фокс же продолжил шепеляво к нему колготиться:
– Приззнаввайся!
Дашка положила пушистых на постель и возмущенным шепотом скомандовала:
– Успокойтесь оба! Тихо! Мама внизу!
Матвей испуганно пригнулся. Серый приказ оставил без внимания, встал и навис над полосатым.
– Фсе рраввно ррасс-скажешшь…
Даша подняла с пола кепку. Села в кресло, повернулась к постели, решив приглядывать за котами.
Матвей искоса зыркнул на Фокса, потом перескочил на комод, и упал, оскользнувшись на стопке глянцевых журналов. Подполз к стене, лег на бок и в быстром темпе задергал задними лапками, сталкивая вредные еженедельники. Разворошенная стопа разлетелась по комнате, встряхивая страницами.
Издевательства над журналами Даша стерпеть не могла. Она встала, шагнула к комоду, переступая через еженедельники. Уперла руки в боки и злобно проворчала полосатому:
– Ты что чудишь?
Матвей отвечать был не настроен. А тут еще и серый на комод запрыгнул.
– Приззнаввайся!
Вжавшись задом в угол меж стеной и шкафом, полосатый негромко, но яростно зарычал на брата. Фокс, не обращая на это внимания, медленно подбирался к упрямому, впиваясь в него блестящими серыми глазками.
– Говворри, говворрюю!
Даша накинулась на серого, предъявив важный, как она считала, аргумент:
– Что к нему пристал? Картошки сырой больше не получишь!
