– Слушайю… – Фокс величаво уселся, поджал под себя лапы, приготовившись внимать рассказ, существенней которого в его жизни не будет.
Полосатый с волнением начал:
– Йа с… сслучайн-но… К-котт…
– К-котт? – Серый пристально вгляделся в забегавшие глазки брата.
– Д-да, к-котт… ббольш-шой так-кой… Йа т… ттольк-ко нна поррог ввышел-л… а онн кин-нулся нна мен-ня и… и…погннал ддо ссвоег-го ддом-ма. А жив-ветт он-н у ссоседдки эттой челлов-веччесск-кой оссоб-би! Ттакк йа ейо ув-видел! Ттакк и-и узннал, гадде онна жжив-вет…
Фоксу признание показалось неправдоподобным. Твердо решив докопаться до правды, он с недоверием спросил:
– Ззачемм ем-му б-былло гн-натть ттебйа к своемму д-домму?
Матвей поднял на серого глаза, в которых боролись испуг со стыдом.
– А йа знайю? Йа фсе р-рассказзал, чито…
Фокс оборвал его снисходительным жестом. Полосатый замолк, не в силах оторвать настороженный взгляд от погрузившегося в раздумья брата.
Серый не заставил себя долго ждать.
– Домм ссбок-ку отт доом-ма оссобби, к-к катторрой ссегодн-йа ходдилли?
Внизу мать что-то прокричала, из чего во внезапно поднявшемся переполохе и звонкой разноголосице ругательств Даша расслышала только «Дьявол… демоны…», опосля чего входная дверь захлопнулась и восторжествовала тишина.
– Д-да… – убитым голосом ответил брату Матвей, догадавшись, что он его раскусил.
– Тамм кошшечка живвет, б-беленнькайя, иннострраннк-ка изз р-родда ммэнк-ксовв. Красиввая. Ммусенька. К-к нней ходилл? – нанес Фокс сокрушительный удар по нелепой отговорке брата.
Опечаленный донельзя Матвей едва слышно продолжил:
– Н-нетт… Он-на самма прришлла… Йа ссид-дел и-и сммотррел в оккнно. А он-на гул-ляла по нашшему д-дворру. Тты спалл к-как расс. И йа ввыш-шелл. Пошшел з-за нней. Онна к-к себ-бе д-доммой. Селла нна пор-рог и с-смотррит…
Молчание внизу прервалось тихой речью мамы. Даша могла бы что-нибудь уловить, но коты своей беседой все заглушили. Дашка отняла ухо от двери. Она не злилась на пушистых, нет, просто чувствовала себя ужасно глупо: с котами не справилась, нарочно не придумаешь… Поглядев на успокоившихся пушистых, она собралась с духом и высказалась. Негромко, но подчеркнуто категорично.
– Сделаем так: я слежу за дверью. И когда скажу – мигом под кровать, и ни звука!
К большому ее удивлению, взлохмаченные братики спорить не думали и одновременно качнули головами. Даша опять прислонила ухо к дверному полотну. Расслышала, что матери стал отвечать голос Артёма.
– Нна теб-бья? – с ноткой ехидства уточнил Фокс у пушистого брата.
– Дда, на мення! – бешено прошептал полосатый. «Серый комок, что, считаешь, на меня никто не смотрит?»
Даша шикнула на Матвея. Он негромко продолжил, опустив взор в усеянный пестрыми порванными журналами пол:
– Йа подуммал, что ей поннрравилс-ся. П… поддошшел и-и …
– Што? – нетерпеливо спросил серый с блуждающей улыбкой на мордочке.
– И… и… лизннул ейо в носик-к… – будто из последних сил выговорил Матвей и остановил взгляд на брате. Рассчитывал увидеть в его глазах понимание, но Фокс почему-то предательски закатил к потолку глаза…
Дашка заулыбалась. Попав под укоризненный взгляд полосатого, она извиняющим жестом прижала руки к груди.
В душе Матвея, несмотря на то, что брат уже явно не был заинтересован в рассказе, все еще теплилась надежда на участливость с его стороны. Он продолжал:
– А онна к-какк… как-к лльвица, озверел-ла! Ччуть нне уб-билла! Йа йеле лаппы уннесс!
Младшая хозяйка прыснула в ладошку.
Фокс вернул голову в обычное положение. Тяжело задышал, похрюкивая и пофыркивая от накатывающего приступа хохота.
– Льв-виц… ффф…хх… ца…хр… лапп-пы…хе… уннёс…хрр… – вырвалось у него и он зажал пасть лапкой.
Надежда полосатого растворилась в хрюканье Фокса. Матвей скуксился, но рассказывать не бросил, решив по крайней мере избавиться от лежащей на сердце увесистой ноши.
– Йа п-побежалл доммой, а онна ш-шерстянным ммешк-комм обозвал-ла вследд! – завершил он историю, выдохнул и опустил голову.
Финал «тайны» превзошел все ожидания серого. Лапы его оторвались от пасти, выпустив на свободу диковинный винегрет из хныканья, стонов и чавканий. Содрогаясь, Фокс повалился на бок, перекатился на спину, показав потолку животик с белой расплывчатой полосой от подбородка по хвоста. Похлопывая себя передними лапами по брюшку, а задними – молотя по усам полосатого, кот зашелся еще более причудливым кудахтаньем. Матвей оттолкнул от себя лапы серого. По телу его прокатилась неудержимая крупная дрожь, прямо от головы до кончика хвоста. Шерсть поднялась, кота накрыло, но отнюдь не смехом.
– Зр-рйа йа ттеб-бе рассказ-залл! – встав на дыбы, с досадой провопил он, свирепо вращая выпученными глазищами. – Нне п-подхход-ди кко м-мне б-болльшше!
Тихо посмеивающаяся Дашка шикнула на полосатого. Вернее, попыталась шикнуть:
– Ппха…
