Спасало Тёмку одно: штора каким-то неведомым образом экранировала от ее слов, и все обвинения казались далекими и к нему не относящимися. Артём долго простоял бы, как истукан, если б не сестра. Она вцепилась в его майку и потянула за собой. Брат случайно наступил на край занавески, защитная броня беззвучно соскользнула на пол. Теперь вопли матери доходили до него в полную силу. Тёмка очутился в коридоре, не сообразив даже дать отпор. Дашка грубо пихнула его к стене.
– Прощения проси, – приказала она ему в нос голосом, не уступающим по твердости зубкам улиток.
Артём опешил от наглости младшей сестры.
– Еще чего.
– Это почему? – желчно осведомилась Дашка, подняв подбородок.
Из спальни тем временем выплескивались жалобы:
– Как я буду бороться с демонами, если дома свой демон есть? Ох, моя голова… Я больше этого не вынесу! Что мне делать? Что делать?!
– Она сама заставила мазать! Я тут причем? Рука дрогнула, подумаешь! Я же не железный!
– Рука дрогнула? – Даша состроила брезгливую мину.
– Да, а что?
– Что? Она бы так не нервничала, расскажи ты ей сразу! – выпалила сестра и с досадой притопнула.
– И как бы я тогда про тетю Марину спросил? Стала бы она что рассказывать? Да и вообще. Сама ты больно что рассказываешь? Про поход на Озеро, например? – провел контратаку Артём.
Даша посуровела.
– А я сейчас расскажу. Все. И про то, как ты меня сам уговаривал с тобой купаться пойти. И про то, как ты на речке шастал, когда там Платоныча нашли. Вот сейчас пойду и расскажу.
Глаза Тёмки остекленели, кулаки сжались: вот так удар под дых!
– Ах, ты… – Он неумело выбросил руку.
По сестре не попал – она успела отпрыгнуть, а после дернула его за рукав и втолкнула в спальню, как большую тряпичную куклу.
– Пошёл!
Сама осталась на пороге на случай побега.
Мама сидела, сгорбившись и уронив руки на колени. Она выглядела совершенно разбитой. Хриплые вопли поутихли до бесцветных сетований. Полосатый восседал на компьютерном кресле. Увидев Тёмку, он обнажил зубки и рыкнул. Фокс же посмотрел на вошедшего, как на навозную кучу.
Артём подался вперед, не дожидаясь, пока Дашка опять начнет толкаться. Бесславней положение и не придумаешь, но зато в другой раз мама точно о всякой чуши просить не станет. Об извинении у Тёмки, конечно, и мысли не было, однако с матерью помириться нужно, он это понимал. Только что и как говорить, чтобы еще хуже не сделать? И тут в его мозгу зародилась занятная мысль…
– Мам… а твои одноклассники… ну те, с кем ты училась… Они живы еще?
Мать перестала ныть и резко вскинула голову:
– Мне что, по-твоему, восемьдесят лет? Или девяносто?
– Ну, они живы, никто не умер?
Даша нахмурила лоб. Пушистые тоже не ожидали такой резкой смены разговора. Оба мечтали, чтобы старшая хозяйка наказала его, дав какое-нибудь унизительное задание, например, менять кошачий наполнитель в лотке или массировать им лапки.
Мать умерила тон, не понимая, к чему сын ведет. Ей стало любопытно, как-никак раньше он никогда про ее школьные годы не спрашивал.
– Ну да, все. Наверное… А тебе какое дело?
Артём промолчал.
–Тебе это зачем?!
Тёмка поднял на маму глаза. Они светились уверенностью и добродушием.
– У тебя должны быть знакомые. Ты могла бы найти себе подружку. Тогда бы тебе не было так плохо.
Мать поучение не впечатлило.
– МНЕ НЕ ПЛОХО!
Артём вздрогнул. Он ожидал любой реакции: согласия, легкого непонимания, похвалы, но только не озлобленности.
– Но у тебя же все болит, – с растерянной глуповатой улыбкой прекословил он. – Ты больная…
Даша громко охнула. Коты с трудом сдержали смех, едва не выдав себя. Глаза матери пронзила слепая ярость. Она резко встала, схватила кресло за подлокотники, не обращая внимания на сидящего на нем полосатого, и вскинула над головой. Казалось, у хиленькой тридцатидвухлетней женщины столько скрытых от глаз сил, что никакой Михайло Потык сравнения не выдержит. Матвей соскользнул с сиденья, взмахивая лапками и хвостом, как пингвин крыльями, и мешком плюхнулся на постель. Матрас под ним задрожал, словно в негодовании, отчего кот живо ретировался на пол. Приземлился на все лапы в метре от Фокса, там же и сел, не сообразив ничего умнее, кроме как притворяться изо всех сил, что брата не замечает.
Мама подскочила к Артёму, занесла над ним кресло… Вдруг Тёмка заметил, что у ее лба мелькнуло что-то голубенькое, напоминающее полупрозрачный восковой мелок. А может, просто почудилось… Он пригнулся, закрыв голову руками…
Ничего не произошло. Тёмка глянул на мать – она так и стояла с креслом в руках, дрожащих от напряжения. А ее лицо! Оно было безмятежно, как водная гладь в безветрие. Мальчик отнял руки от головы, отшагнул, распрямился. Мама опустила кресло, потом пригладила волосы и огляделась, силясь понять, на какое собрание все заявились.
И никто не понимал, но нечто иное. Дашка смотрела на маму с прижимаемой ко рту ладонью. Недоуменные взоры братьев тоже были направлены на старшую хозяйку. То, что она остановилась, не доведя до логичного финала, было для обоих весьма огорчительно.
– Я все равно компьютер покупать тебе не буду! – внезапно рявкнула мать Артёму.
