Зажав майку с шортами подмышкой, Тёмка отнес ведерко к комнате сестры. Ярость поутихла, и он, уже порядком вспотевший, неторопливо пошагал по лестнице, представляя в красках реакцию Дашки на возврат. Кинув испачканные вещи на нижней ступеньке, вошел в кухню. Забрал мороженое, не вызвав у матери ни тени подозрений. Затем отнес грязную одежду в ванную, бросил в корзину для белья. Поворачиваясь, случайно скинул с табуретки материны пеньковые свечки. Мама всегда принимает ванную с парой дюжин зажженных свечек. «Они успокаивают, – часто твердит она, – а свет электрической лампочки, резкий слишком, нервирует. А мне нервничать лишний раз нельзя, и так нервная». Тёмка поднял свечки, сложил их кое-как на табуретке и вышел на порог. Улицу оглашала какая-то легкая мелодия. Ёж закопошился и что-то проговорил.
– Что? – спросил Артём, наклонившись к карману.
– Ты не сказал про чердак, – с третьего раза расслышал он.
Громкость мелодии нарастала, заглушая хор каравана древних старушенций и дедов в пестрых нарядах, идущего на собрание разводчиков ворон.
– Ой, забыл.
– Возвращайся.
– Не-е, ща я ей лучше смс-ку пошлю.
Сунув руку в карман бридж, Тёмка влез ногтями во что-то мягкое и прилипчивое. В пластилинового монстра. Полез во второй карман, достал телефон, начал набирать сообщение. Автомобиль приближался, громоподобные басы долбили по ушам. Затем совсем рядом взвизгнули тормоза, музыка затихла. Лязгнула дверца, мужской голос пробурчал: «Как и не уезжал…»
Артём убрал телефон, наспех влез в тапки, левый еле натянул, будто нога резко выросла, и помчался к сараю с быстротой страуса – совершенно ни чему папе видеть его разговаривающим с карманом.
Прикрыв за собой дверь, Даша увидела возле двери брата мусорное ведерко. Проходя мимо с недоуменным лицом, она хмыкнула «Забаррикадировался» и пошлепала вниз. Когда до прихожей оставалась половина ступенек, мамин голос снизу возвестил о какой-то неприятности: «Ах ты!»
Даша поторопилась спуститься. Остановилась на входе в кухню. Коты с закрытыми глазами валялись на полу: полосатый около холодильника, Фокс под столом. Мама спиной к двери сидела на табуретке перед большим ящиком, набитым всевозможными лекарствами. Перебирала препараты по сроку годности, оценивала внешний вид туб мазей.
– Лечишься, лечишься, а стоит проглядеть дырочку в тюбике – и что тогда? Сразу же всё портится! Так из-за этой ерунды еще чем заболеть можно! – доказывала мать сама себе.
Ничего возмутительного, кроме пучка вялой крапивы на микроволновке и валявшегося возле плиты кусочка картошки, Даша не углядела. Но вряд ли мама вскрикнула из-за них. «Отчего же тогда?» – задалась вопросом Даша, прислонившись к дверному проему. Поскольку мать упорно не замечала прихода дочери, увлёкшись сортировкой картонных пачек, Дашка постучала по косяку и спросила:
– Мам, что случилось?
Та махнула вбок рукой:
– Ничего, это я с котом разговаривала!
Сердце девочки ухнуло. С КОТОМ? А она не зря переживала! Как чуяла, что так будет, хотя Люсьен уверял, что бояться нечего! А мама почему так спокойна, ее говорящий кот не удивляет? А что же, интересно, один из шерстяных обормотов успел сообщить?
– И… что он рассказал? – спросила Даша, набрав полные легкие воздуха.
Мать обернулась с зажатым в ладони маленьким стеклянным флакончиком. Улыбка озарила ее лицо.
– Ой, это я не так сказала! Фокс тут ходил и терся об ноги. Думала, он, как всегда, картошку просит. Почистила, и что ты думаешь? Даже не подошел! А ты решила уже, что я с ума сошла?
Дочь воспрянула и духом, и телом. Сама не заметила, как выпрямилась и перестала отираться о косяк. А легкий пряный запах, который она сразу не заметила из-за взволнованности, напомнил, что и ей покушать не помешало бы.
– Нет, нет, я так, спустилась мороженое взять… Оно осталось еще?
– Если твой брат не слопал, то да, – ответила мама, разворачивая инструкцию размером с альбомный лист.
В морозилке лежало четыре пломбира. Даша достала два и направилась к выходу, но мать задержала, велев есть за столом.
– Да я не себе. Артёму, – смущенно соврала Даша.
– А уж ему вообще преступно есть не в кухне, – был ответ.
– Я тарелку возьму… – девочка пролепетала умоляюще.
– Тарелка для него, сама знаешь, как сланцы для рыбака. Ему что ни делай, все время такой чумазый ходит, что хоть скафандр одевай. Особенно когда на велике после дождя катается, смотреть потом страшно, – категорично изрекла мама и сложила инструкцию в пачку. – Тебе-то он шторку не измазал?
