– Нет, я листки положила на подоконник. И следила… – потерянным голоском ответила Дашка и опустилась на табурет напротив шуршащей блистерами матери. В мыслях ругая себя, вскрыла пакет, лизнула мороженое, второй пломбир положила на стол. Как же ей в голову взбрело, что Люсьен ошибется? Он волшебник, не она! Взяла б пломбиры, да быстренько ушла. Могла бы придумать дела какие-нибудь важные. А теперь поздно, мама уже не поверит. Придется выслушивать все подряд, пока она не наговорится. «Как Тёмка пора начать себя вести. Ходить грязной и ломать все. Наверно, только из-за этого мама никогда ему на уши не садится. Все мне достается».
Рассматривая желтый тюбик, мама начала монолог. Вперед болтала о происшествии у Натальи Федоровны. Потом в красках расписала рабочий день, в котором для ушей дочери, да и для ушей любого, ничего приятного не было. Далее пожаловалась на бабушку, помешавшуюся на заказах бесплатных пробников в интернете. Образцы не приходили, но бабуля надежды не теряла. Со списками заказанного оно частенько целыми днями околачивалась на почте, доводя до кондиции малодушную сотрудницу. Затем мать поведывала о приходе «зараженных демонами». Даша же кусала пломбир и, подперев голову рукой, с грустью разглядывала рисунок клеенки стола.
– А потом они пошли к теть Наташе. Она не открыла им и, знаешь, что они сделали? Дверь оторвали и унесли.
Фокс, потягиваясь, вышел из-под стола и поднял мордочку на старшую хозяйку.
– Голодный, да? – посмотрела мать на кота и нарочито устало охнула. Отложила пачку таблеток, принесла из прихожей кошачьи миски, наложила доверху каши.
Проснулся и Матвей. Пушистые медленными шажками приблизились к тарелочкам. Серый перевел возмущенный взгляд со своей посудины на старшую хозяйку, словно говоря: «Это что такое?»
– Все нормальные коты едят кашу. Если вы не едите, значит, вы ненормальные, – разъяснила она питомцам и продолжила перебирать препараты.
Коты, поочередно фыркнув, вразвалочку вернулись на налёжанные места. Дашка, взяв мороженое для Люсьена, направилась к двери. Мама, впрочем, вновь пресекла неловкую попытку улизнуть, и девочка вернулась за стол. Мать продолжила болтать, шелестя блистерами и инструкциями. Дочь почти не слушала: мысли ее были заняты лихорадочным придумыванием темы для разговора, внимать про колдунов и критерии сумасшествия животных желания не было. А маму разбирало говорить, будто за последний год она не произносила ни слова. Под конец лекции о защитных свойствах крапивы в кармане материного халата зазвонил телефон.
– Да? – ответила мать на вызов.
Чей-то неприятный голос заскрипел в сотовом и лицо матери помрачнело.
– Что ты говоришь? Когда?
Даша лизнула пломбир, не отрывая глаз от мамы. Голос в трубке снова проверещал, и, похоже, вновь сказанное маме очень не понравилось: не попрощавшись со звонившим, она сбросила вызов и убрала телефон. Затем с тяжелым вздохом уронила руки на колени, уткнувшись взглядом в пол, и удрученно охнула.
– Что? – взволнованно спросила Дашка. Машинально откусила слишком большой кусочек мороженого, отчего нёбо обожгло ледяным холодом. Через силу проглотила его.
– Всё-моё пропала, что за поворотом живет. И папа ваш зачем-то в ее доме отирался. С самого утра, – поведала мама низким голосом.
Взяла из ящика пузырек темного стекла, сделала глоточек и скривилась. Вернула пузырек в ящик.
– Чего вот ему там надо? – проворчала она и принялась копаться в кучке серебристых блистеров. После недолгой паузы, подняв глаза, в упор посмотрела на поедающую пломбир дочь и сказала тихим заговорщицким тоном:
– Творится непонятно что, аж жить страшно. Люди пропадают и пропадают, и все чаще. Ну, вот смотри: то мужик этот, который саженцами торговал, исчез на прошлой неделе. Ну, который вместо яблонь и груш дикушки с тополями подсовывал. А уже через пару дней школьница та пропала, любительница по ночам на улице отираться. Теперь вот Всё-моё. Раньше люди пропадали реже, это точно. И знаешь, что самое странное? Все исчезнувшие пропали ночью. Это не совпадение. Ночами что-то происходит. Сдается мне, дело в колдовстве.
Половинка мороженого едва не выпала из рук Даши. Поразительно убедительное рассуждение и сказанное в момент, когда она и сама в присутствии темных сил уже не сомневалась, обескуражило ее. Но рассказывать матери ничего нельзя. Куснув вафельный стаканчик, дочь прикинулась скептичной.
– Мам, а ты уверена?
Мать снова занялась изучением инструкций, явно жалея, что доверила сокровенные мысли не желающей вникать в происходящее дочери.
– Я? Да конечно, – ответила она с наигранной беззаботностью, однако скрыть проскальзывающие нотки огорчения не удалось. – Демоны, все демоны. То только людей уводили ночью. Теперь взялись куриц похищать. И средь бела дня, к тому же. О чем это говорит? Они сильнее становятся, вот о чем. Скоро и людей днем похищать начнут.
