Даша лизнула пломбир. Она поняла, что мама в своих размышлениях пошла по неверному пути, и на душе у нее стало чуть легче. Ей не хотелось, чтобы мать догадывалась о том, что происходит на самом деле, до того, пока они сами с Люсьеном все не выяснят.
Коты во сне причмокивали, снилась им наверняка не каша. Мама изучала надпись на пластиковом флакончике. Безмолвствовала она всего пару минут, на большее выдержки не хватило. Сложив инструкцию в пачку, сообщила привычным изможденным тоном:
– Сейчас закончу, и будем пирожки делать. С крапивой.
Дашка протестующе замычала с мороженым во рту – одна мысль о еде со жгучей травой напрочь отбивала у нее аппетит, – и осеклась, увидев возникшего на пороге брата. На нем был теплый джемпер, а волосы у висков слиплись от пота. В другой ситуации Даша прыснула бы от его вида, но сейчас ей было не до веселья. Сморщившись от омерзения, она чуть не подавилась пломбиром. У Тёмки причины недолюбливать сестру тоже были весомые: мало того, что она мусорное ведро ему под дверь подставила, так еще и лопать села, когда Люсьен голодный дожидается! И он рожу ей состроил, не постеснялся. Сестра при матери тем же не ответила, как он и рассчитывал. Но какого же труда ей стоило сдержаться! Тёмка расплылся в злорадной улыбке.
Мама по глазам дочери догадалась о появлении раздражителя. Обернулась и, осмотрев сына с головы до ног, насмешливо поинтересовалась:
– Замерз?
Улыбка сползла с Тёмкиного лица.
– Это… да, – ответил он, уткнувшись глазами в ноги.
Коты, заслышав голос младшего хозяина, разом распахнули веки и вперились в него.
– Шутить надумал? – Нахмурила мама тонкие брови.
– Нет, я промерз, правда… – смахнув пот с лица, смущенно пробормотал Артём. Подняв на мать взгляд, добавил более уверенно: – Промерз до костей.
Тут взор Дашки наконец упал на оттопыренный карман братниного джемпера. Карман шевельнулся, и девочка в тот же миг сообразила, что в нем находятся далеко не фигурки роботов. Глаза ее расширились, рука дернулась, отчего подбородок испачкался в пломбире. Она целиком проглотила остаток вафельного стаканчика, утерлась ладошкой, и с небывалой свирепостью уставилась на брата. «Совсем ненормальный! Похитил ежа из моей комнаты да еще к маме догадался притащить!»
Мать с тюбиком мази в руке перевела взгляд с грязнули-дочери на «промёрзшего» сына с блестящим от пота лицом и с набитым, наверняка пластилином, карманом.
– Заболел? – спросила она Артёма.
– Ну, как это… нет, – ответил он, водя пальцем по дверному косяку. – Вечер уже, холодает…
Мать недоверчиво поглядела на сына с несколько секунд, после пренебрежительно махнула на него рукой и вернулась к перебиранию таблеток. Сестра не отрывала глаз от кармана, словно это был маятник гипнотизера; Артём же стоял с тупоумным видом. Заметно было, что в голове его пусто, как в поле зимой. Продолжалось это недолго, скоро ёж толкнул Тёмку в живот. Мальчик от неожиданности дернулся и наконец вспомнил, зачем в кухню пришел. Мама, сидящая спиной к сыну, ничего не заметила. Артём неуверенной походкой приблизился к столу, прикрывая ладонью карман. Демонстративно повернувшись спиной к сестре, он склонился к матери, протянул руку к пломбиру.
– Мороженое возьму?
– Ты же промерз, – напомнила мать, не отвлекаясь от чтения инструкции к мази.
– А-а… Я не сейчас. Потом.
– Бери, но только с тарелкой. Я сегодня добрая, но только сегодня. Завтра будешь есть в кухне.
– Ага… – тихо согласился Тёмка, почти физически ощущая на спине испепеляющий взгляд сестры.
С улицы донеслась ритмичная песенка, одна из тех, что один раз услышишь, а потом целый день не отпускает.
Артём взял пломбир, остерегаясь встречаться с Дашкой взглядом, шагнул к шкафчикам. Достал тарелку, слегка задев лежащий на микроволновке пучок вялой крапивы, и удалился. Коты проводили его прищуренными в усмешке глазами, сестра – убийственным взором. Но уйти Артём не поторопился, словно назло Дашке, мысленно молящей об этом. Погулял по прихожей: к лестнице, обратно, затем в ванную; лишь после этого вышел на улицу, впустив в дом концовку грохающей мелодии, и захлопнул дверь. Сестра рада была, что мама ничего не заподозрила. Однако это не помешало ей удариться в переживания, ведь она понятия не имела, куда брат унес волшебника и зачем.
Мама поставила в ящик последний осмотренный пузырек. Со вздохом подняв короб, задвинула в шкафчик. Вернулась к столу, сгребла в охапку не прошедшие проверку лекарства, подняла с пола оставленный Фоксом кусочек картошки. Подойдя к мойке, открыла дверцу тумбы и обернулась к дочери.
– Мусорка где?
Прозвучавший дверной звонок избавил Дашу от необходимости отвечать. Мама высыпала препараты в раковину и привычной заморенной походкой вышла из кухни.
У порога стоял папа в грязной футболке с оторванным рукавом и выглядящий столь же солидно сосед дядя Рома. Худощавый жилистый отец, бывший на голову выше друга, держал в руках деревянную неотесанную трость.
– Чего звонишь? Сам открыть не мог? – накинулась на папу мама.
Тот сразу нашел ответ, хоть и не ожидал нападок.
