— Ну… Никак не могу понять, чего вы добиваетесь. Сам рассказывал у эльфов, будто мы постоянно вымираем, а вы нас потом возрождаете. Точно ведь чего-то хотите или ждёте! Эту ужасную игру проводите… Но придумали кучу правил, чтобы не вмешиваться слишком сильно. Вы ведь легко можете нами править и делать, что вздумается! Но не правите. Не сходиться что-то… Вот даже сегодня… Почему вдруг решили помочь нам и через Галану убить одного из лордов пепла? Явно не от доброты! И всё обустраиваете так, будто вас вообще нет. Будто ведёте нас к чему-то. Но когда прямо спрашиваю об этом, отвечаете: «Не твоё дело». Значит, что-то за всем этим действительно есть! Не могу понять, что именно… А если расскажешь… Продолжишь рассказ про бездну. Вдруг сам понять смогу? Тем более, ты и говорил, что это нужно для понимания ваших мотивов. Или что-то такое. Плохо запомнил ту часть разговоров…
— Я могу рассказать, зачем Галану отправили убивать лорда пепла, — заявил вдруг возникший на прежнем месте мальчик-лис.
— Умолкни, Син, — раздражённо велел Самди.
— Если спросит — отвечу. Его проблемы…
— Котику об этом знать нельзя.
— А я спрошу! Зачем вы отправили Гала…
— Котик, заткнись! С этим знанием тебе живым не уйти. Кое-кто хочет тобой воспользоваться. Подтолкнуть к определенным действиям. И на сей раз это не я.
— Но вы ведь можете сделать так, что бы я никому ничего не рассказал.
— Этого мало, — поморщившись, принялся объяснять златоглазый, — само наличие знаний будет влиять на дальнейшие поступки…
— В крайнем случае, ему можно стереть память. Согласен, Ирбис?
— Не соглашайся.
— Согласен!
Хранитель Золотого города с самодовольной ухмылкой взглянул на Самди, а затем заговорил: — Ещё перед началом игры Пепел нарушил установленные правила, убив трёх из четырёх имевшихся у вас героев. Наказание они понесли, но произошёл сильный перекос сил в их пользу. Арваде сейчас выносит из лабиринта куски разбитого экрана. Вы его «божественным стеклом» называете. Из-за своей экранированности, в том числе от магии, им можно окончательно убить лорда пепла. Гарантированная гибель одного лорда пепла от руки Галаны восстановит относительный баланс и откроет для вас определённую возможность.
— Не спрашивай, котик…
— Какую?
— Возможность свергнуть богов, разумеется! Кто подходит для такой задачи лучше «падшей богини»?
— Любопытный идиот.
— Согласна.
Услышав где-то поблизости незнакомый бархатистый женский голос, Ирбис не успел ничего спросить. Зверолюда окружил столб света. Лишившись возможности двигаться, юноша не мог поднять головы, дабы увидеть его источник. Всё тело и лёгкие жгло нестерпимым жаром. Казалось, ещё чуть-чуть и вспыхнет мех с одеждой. Увы, но не получалось даже закричать от боли.
Вместе с тем на террасе возле цветочных горшков в яркой вспышке возникла высокая человеческая женщина, облачённая в облегающее красное платье с весьма откровенным вырезами на пышной груди и правом бедре. Волосы ее заменяло струящееся до талии белоснежное пламя, а лица и вовсе не удавалось разглядеть. Взгляд сам собой отводился в сторону. Но в памяти чётко отпечатался пылающий в глазницах огонь.
— Ладно Самди. От него всегда можно ожидать чего-то подобного. Но ты, Син! Что вытворяешь⁈ — раздражённо заговорила новоприбывшая, — ради чего я половину последнего совещания распиналась о недопустимости любых вмешательств⁈
— Успокойся, — вздохнул златоглазый, — уже подчистил память котику. Ассоциативные связи тоже подтёр. Син, не надейся на эффект дежавю. Имира, отпусти его и убери это светопредставление. Тут все свои.
— Попробовать стоило, — фыркнул мальчик-лис, после чего снова исчез.
— Зверолюд — верующий, — заявила богиня, словно это всё объяснило.
— Да какой он верующий? Так, любопытный попрошайка.
— У него при себе есть символ веры, хоть и устаревший.
— Это Син ему компас с символом Золотого города подарил. Котик не знал его значения. Не верующий он. Отключи свет и огонь.
— Ну хорошо. В следующий раз сожгу без разговоров.
Окружавший юношу свет исчез, позволяя вдохнуть в пылающие жаром лёгкие прохладный воздух. В прочем и это неприятное ощущение вскоре пропало. Тем временем женщина преобразилась. Волосы приняли вполне обычный вид со светло-жёлтым оттенком, да и из голубых глаз ушло пламя.
Обретя свободу, Ирбис молча таращился на Имиру. Все слова попросту исчезли, подавленные её красотой. Тихое: — Простите… — было всем, что удалось из себя выдавить. Не обращая внимания на зверолюда, богиня уселась в одно из плетёных кресел, создала в руке бокал красного вина, пригубила его и потребовала: — Отчёт.
— Они ещё в лабиринте, — отозвался златоглазый.
— Меня интересует, как все прошло.
— Ладно-ладно. Держи.
— Так бы сразу.
Произошедший короткий диалог не сопровождался совершенно никакими действиями, а по его завершении толика внимание богини досталась и молодому страннику: — Это ведь твой зверолюд из Великого леса.
— Да. Он самый. И не запугивая его. Это моя привилегия. Очарование тоже убери, — ворчливым тоном попросил Самди, садясь рядом с усмехнувшейся Имирой.
