Неудача не стала причиной бросить затею с лечением. Молодой странник предпринял ещё несколько попыток «прощупать» ранение, прежде чем достал из-за спины лук и сунул себе в рот, прикусив зубами. Освободив левую руку, он положил ладошку поверх правой, возобновив эксперименты. Дела всё ещё шли плохо, но появился крохотный прогресс. Даже при помощи увеличивающего силы божественного артефакта плоть живого человека ощущалась хуже, чем самое обычное растение в детстве, когда на проращивание семечка могли уходить часы. Тем не менее, первое достижение имелось. С возникшими смутными ощущениями уже можно было работать.
Позабыв о времени, сосредоточившись до предела возможностей, зверолюд с закрытыми глазами сидел на коленях перед мужчиной, ориентируясь на собственные чувства, стараясь изучить структуру повреждённой плоти. О спешке мыслей не возникало. Всё делалось осторожно и вдумчиво, а когда появилась уверенность в том, что увидено и осознано достаточно, юноша перешёл к следующему шагу.
Чувствуя края ещё свежей раны, Ирбис попытался нарастить маленький участок мышцы, а затем и кожи, заставив делиться то, что воспринималось как крохотные пузырьки. Эта задача оказалась ещё труднее, нежели предыдущая. Магия никак не хотела взаимодействовать с плотью, по большей части расходуясь впустую. Но всё-таки едва заметно дело начало двигаться.
— Ну и какого рожна ты творишь, малой⁈ — раздавшийся голос Арваде, пропитанный нескрываемой злостью, мигом нарушил сосредоточенность уже начинавшего ощущать усталость зверолюда, тем самым прервав процесс лечения.
— Уаа?.. — вздрогнув от неожиданности, невнятно протянул парнишка, резко распахнув глаза. Попыткам дать ответ помешал лук, крепко стиснутый зубами. Быстро вынув его из рта и положив на пол, молодой странник, не понимая причины злости первого пациента, растерянно забормотал: — Я… Я это… Я рану твою вылечить пробовал. Вот…
— Да неужели? А по ощущениям — будто в ней пальцем ковырялся. Больно, знаешь ли! Свали.
Вскочив на ноги, расстроившийся Ирбис шагнул назад, виновато сказав встающему следом за ним наёмнику: — Прости… Не знал, что будет больно. Я правда не знал! Ты… Ты хорошо выспался?..
— Выспался? Сдурел, Дайн? От боли проснулся! Минут пять терпел, смотря как ты со светящимися зелёным руками живодёрствуешь своей магией. Понять пытался, что творишь. Но достало! И чего лук в пасть засунул себе? По морде не скажешь, будто боль ощущал.
— Прости… Не знал… Мне с луком… Я… Мне так сосредоточиться легче, — приврал парнишка, решив не раскрывать свойств дарованного богами оружия, а затем, не удержавшись, добавил: — Эм… А можно на рану посмотреть?
— И так чувствую, ничего ты там не вылечил, лекарь-недоучка!
— Прости. Первый раз пробовал лечить. Помочь тебе хотел… Можно посмотреть, что получилось?.. Пожалуйста! Я глазами ничего там не видел…
— Ладно! Но больше так не делай. На себе экспериментируй. Вон хвост порежь и наслаждайся ощущениями.
— Да почему хвостик-то? — обиженно поинтересовался Ирбис.
— Без него жить можно, — ответил Арваде, развязывая повязку на левом предплечье.
— Не буду!
— Наплевать. Меня, главное, не трогай.
Сняв куртку и рубашку, наёмник позволил горе-лекарю взглянуть на рану. Засохшая кровь мешала как следует её осмотреть. Для промывания вместо воды мужчина велел использовать вино из собственных запасов. Аккуратно стерев смоченным концом повязки сухую серую корку, мальчишка с надеждой принялся осматривать края небольшого ранения.
— Ну что? Чего у тебя хвост так виляет под плащом? — весело поинтересовался человек, видя непроизвольную реакцию тела товарища.
— Получилось! У меня получилось! — радостно воскликнул начинающий друид.
— Где получилось? — скептически осведомился Арваде, — как была дырка, так и осталась.
— вот же! Немного совсем розовой кожи! Видно ведь, что она новая. По цвету отличается!
— Малой… Она размером с два-три миллиметра. Это ничто. Та пытка, что устроил своим «лечением», не стоит результата.
— Но он есть! Я впервые лечил. У меня получилось ведь!
— Хватит. Спать ложись. Моя очередь тебя сторожить. Лекарства оставь. Сам раны обработаю. И молись, чтобы проснулся не от тычка копьём в нос.
— Не надо меня ничем тыкать!
Спал Ирбис беспокойно. Сны оказались невразумительной помесью сменявшихся пейзажей и событий, сопровождаемых непроходящим ощущением чьего-то присутствия. Проснулся юноша сам, напрочь забыв о том, что снилось, но сохранив смутное чувство тревоги. Арваде обнаружился рядом, играя сам с собой в забытые юношей на полу карты. Быстро перекусив и собравшись с потушенными лампами на поясах, они возобновили исследование лабиринта.
