— Я не знаю… Не могу вспомнить, что было в последние дни… Помню, что был Патрум, но не могу вспомнить деталей… Пожалуйста, поверь мне. Не бросай тут одну… Я не знаю… Не знаю, как быть…
Юноша не удивился ответу любимой. Подойдя ближе, он осторожно погладил Тиль по голове, явственно ощущая шелковистые волосы под пальцами. Не подавая виду, зверолюд принюхался, уловив знакомый запах. При виде её молящего взгляда сердце кольнуло. После этого молчать и придаваться размышлениям больше не осталось сил: — Думаю, сейчас ты спишь. Во сне всегда плохо думается, и память почти не работает. Это то существо с тобой сделало. Из-за меня сделало. Прости… Это я виноват, что ты тут оказалась.
— Какое существо? — подставляя голову под ласку и постепенно успокаиваясь, поинтересовалась девушка.
— Оно появилось в моём сне и назвало себя Пороком. Оно хотело, чтобы я пришёл к нему и пообещало дать то, чего я хочу… Хочет со мной что-то сделать. Оно сказало, что если не приду, то ты не проснёшься. Прости. Это всё из-за меня… — повинился парнишка, но в этот момент в его душе шевельнулся червячок сомнения, во весь голос заявив, что что-то во всей этой ситуации не так.
— Значит, и тебе тоже велел прийти? — не открывая глаз, вдруг заговорил мужчина, — малой, эта тварь тебя подружкой искушает. Мне у трона грозил «тенями прошлого», если не подчинюсь. А потом начало мерещиться всякое. Не ведись на её болтовню.
— Спи уже! — возмущённо воскликнул юноша, — сам разберусь! Вот… — но слова товарища всё же учёл. Арваде пожал плечами и, повозившись, улёгся на бок, отвернувшись к стене.
— Ирбис, что вообще происходит?.. Пожалуйста, не бросай меня одну в этом страшном месте…
— Не брошу, — пообещал он, а затем предложил: — Давай немного отойдём в сторону и всё тебе расскажу? А ты потом расскажешь, что помнишь?
— Давай!
Немного отойдя вглубь коридора, так, чтобы видеть спящего человека, но не позволять ему услышать разговор, юноша тихим тоном, почти шепча, в общих чертах пересказал произошедшее после Патрумской бойни. Степень своей вовлеченности в события в Великом лесу он по большей части утаил, опасаясь негативной реакции любимой. С его слов выходило лишь то, что эльфийская богиня в то время сама развеяла Пелену, прогневавшись на подопечных. Затем последовал уклончивый рассказ о бегстве от начавшегося вторжения Пепла и подробный пересказ месячных скитаний по Империи, закончившийся гибелью Эрика с сотоварищами. Напоследок была показана деревянная фигурка лиса и объяснение того, что один из богов пообещал помощь в их оживлении, если молодой странник придёт в этот лабиринт.
Слушая юношу, девушка много раз вздыхала, говоря о том, как ей жаль несчастных эльфов. Упоминание поисков Аммарила привело к череде извинений за то, что не указала в письме, где находится этот город, а так же череде виноватых взглядов и поглаживаний Ирбиса по плечу. При уточнении многих неточностей или явно пропущенных моментов в рассказах мальчишки, ей давалось обещание объяснить всё во всех подробностях, когда они окажутся в безопасности. В свою очередь, о себе зверолюдка не смогла поведать ничего нового, ссылаясь на проблемы с памятью.
Беседу закончил проснувшийся Арваде, велевший товарищу без споров устраиваться на отдых. Вернувшись к угловой части коридора, парнишка разоружился, скинул дорожный мешок и расстелил на полу плащ, предложив Тиль ложиться отдыхать на его вещах. Сам юноша хотел усесться у стены, но оказался почти силой уложен дочерью трактирщика рядом с собой. В общем-то, сопротивляться взятый за руку и притянутый к любимой зверолюд мог легко, но совершенно не хотел.
Если девушка, деля с мальчишкой дорожный мешок в качестве подушки, уснула быстро, лёжа на боку, при этом уткнувшись носиком тому в щёку и положив руку на грудь, то у Ирбиса сна не было ни в одном глазу. По первости, притворяясь спящим и наслаждаясь близостью любимой, он сильно нервничал из-за того, что давно не мылся, и теперь девушка вынуждена нюхать его пот. Но затем червячок сомнений разросся в душе настолько, что игнорировать его воплей более не осталось сил.
Пользуясь возможностью как следует всё обдумать, зверолюд предался размышлениям. Успокоившись после неожиданной встречи, мысли вновь начинали выстраиваться во что-то, казавшееся более или менее логичным. Самым важным, на что удалось обратить внимание, были несостыковки между тем, что рассказывал о себе Порок и говорил Самди. Заявления обитателя лабиринта, будто в этом месте нет власти богов, вызывали сомнения, особенно с учётом того, что златоглазый без труда проворачивал свои глупые шутки, а так же, судя по всему, заранее знал, что находится впереди. К тому же имели место проявления гнева того, кого он называл «хозяином этого места», начавшиеся ещё у входа в гномьи шахты. И молодой странник не без оснований полагал, что хозяином лабиринта являлся никто иной, как Син.
