Безликие тени в панике разбегались, на несколько мгновений обращаясь живыми мертвецами. Разрушенная площадка, заканчивающаяся по краям пустотой, словно мерцая, становилась бальным залом. Появлялись и исчезали стены. Восстанавливались и вновь обращались развалинами колонны. Возникал и пропадал потолок с люстрами. Каждый раз, когда твердь над головами путников переставала существовать, было заметно, как удаляется, уменьшаясь в размерах, чёрное солнце. В пустоте звёздного неба возникали разрозненные части коридоров, словно в калейдоскопе вращаясь, двигаясь друг к другу и опускаясь вниз, норовя собраться в цельный лабиринт.
Сияние в сердце раскрывшегося куба не угасало, затягивая в себя тьму, составлявшую Порока. Со стен бального зала срывалась призрачная паутина. Чёрной волной она хлынула из всех трёх проходов, разделяя судьбу создателя — быть поглощённой ослепительным сиянием. Как и распадавшиеся клубами мрака живые мертвецы. Свет очищал лабиринт, поглощая творения местного обитателя. Вместе с тем стихал вопящий от ужаса многоголосый хор.
Несколько панически мечущихся теней, на считанные секунды становясь мёртвыми танцорами, посбивали с ног человека и зверолюда. Сбежать не удавалось никому. Вымотанный сражением и ранами мальчишка, выронив охотничий нож, сжался клубком на полу, надеясь не оказаться затоптанным. Его защищал поднявшийся наёмник, отмахиваясь мечом от мертвецов.
Долго это не продлилось. Собиравшиеся в небе части лабиринта, становясь цельной конструкцией, почти опустились на уровень пола. Чёрное солнце скрылось из вида. Его заменило приближавшееся рывками вполне обычное светило. Вернее, так казалось при первом взгляде на надвигающуюся золотую сферу. Через десяток секунд в ней удалось разглядеть золотую гору, окружённую растительностью. После того, как ещё раз бальный зал возник и вновь обратился развалинами, окружёнными пустотой, в надвигавшейся золотой сфере стал отчётливо виден огромный город с исполинскими, в десятки этажей, домами и раскинувшимися по окраинам садами.
Ещё спустя миг лабиринт сотряс ужасный удар, сопровождаемый падением ближайшей к каменному трону люстры и звоном бьющегося в дребезги хрусталя. Изменения окружающего пространства прекратились. Вокруг был бальный зал со стенами и тремя выходами. От Порока не осталось ни следа. Исчезла и вся призрачная паутина с мертвецами. Парившие в воздухе метровые кубы рывком сдвинулись, восстановив изначальную конструкцию, скрывшую в своём нутре ослепительное сияние. Вместе с тем стих и гул.
Во вспышке, трёхметровый куб с письменами на гранях переместился в центр помещения и с грохотом рухнул на пол. Наступила тишина, разбавляемая перезвоном хрустальных украшений на раскачивающихся под потолком люстрах, ставших единственным источником света.
Нервно озираясь по сторонам, Арваде констатировал увиденное: — Порядок, малой. Походу это бальный зал. И здесь пусто. Поднимайся…
— Всё закончилось? — спросил Ирбис, пытаясь подняться опираясь только на правую руку. Товарищ пришёл ему на помощь, подхватив под плечо и заявив: — Походу всё. Эту болтливую тварь всосало в свет. А сколько гонору было…
— Ч-что теперь? — поинтересовался парнишка.
— Осмотримся. Тебе пожрать ещё нужно.
— Зачем?
— Кровь восстановить. И очень надеюсь на то, что мы выбрались из бездны. Нужно теперь из поганого лабиринта убраться живыми и желательно с наваром.
— Угу…
Беглый взгляд по опустевшему залу сразу обнаружил нечто новое: у трона правый угол помещения оказался разрушен. Пробив кладку, разбросанную по округе каменными глыбами, появился участок белой стены, около пяти метров длинной. Единственными её изъянами были едва заметное углубление, размером и формой напоминающее дверную арку, и находившаяся рядом, на уровне глаз, серая прямоугольная пластина с неизвестной надписью.
— Это ещё что такое?.. — устало вздохнул наёмник, — хоть бы не новые неприятности.
— Не знаю, что это. Вот…
— Ясен пень, не знаешь! Так, малой, как себя чувствуешь? От твари только тебе досталось.
— Плохо… Больно… Голова кружится и болит. Тошнит немного…
— Не вздумай терять сознание! Виноград ещё остался?
Пошарив по карманам, зверолюд отрицательно качнул головой: — Не осталось. Он раздавлен. Пальцы в соке.
— Тогда запасной план, — заглянув в так и висевшую на плече сумку, наёмник довольно улыбнулся, достав бутылку с гномьим алкоголем, — уцелела! Хорошо. Пей.
— Не буду.
— Пей, кому говорят! Кровь нужно восстанавливать!
Уговаривать юного напарника мужчина не стал, выдернув пробку и силой сунув горлышко бутылки схваченному за шиворот парню в рот.
— Ммм…
— Да не дёргайся ты. Пей! Пару глотков хотя бы. Всё равно ведь в глотку залью. Не сопротивляйся.
Ирбис сопротивлялся, облившись большей частью содержимое. Но кое-что, обжигая горло, всё-таки оказалось проглочено. Сумев вырваться из хватки, он отбежал на пяток шагов и, возмущённо уставившись на товарища, прохрипел: — Оно жжется… Зачем?
