«Почему же ему так не везет в этой жизни, — Волова с печалью смотрел на брата. — Даже если его слова о решении пойти против Гаро — ложь, сейчас он убит горем по-настоящему. Если бы это было неправдой, он бы вел себя в одиночестве иначе. Но даже во сне Киро страдает.»
— Прекрати на меня так смотреть, Волова, — прошипел Фуникиро. — Я просто хотел быть счастливым рядом с тобой, Эрмериусом, Тайли и Кауре. Неужели я просил слишком много? Почему я не могу быть как все?!
«Киро… — будущий граф прикусил губу. — Кем бы тебя не пытался сделать Гаро, ты остался обычным человеком, который умеет скорбеть. Ты не машина для убийств. Ты просто мальчик, самый обыкновенный мальчик, на которого обрушилось столько несчастий. Я не представляю, насколько тебе тяжело сейчас… Потерять первого и единственного человека, который стал тебе дорог. Это ужасно, даже врагу такого не пожелаешь.»
— Киро, — еле слышно прошептала Тайли. — Ты… Еще слишком юн. Ты не понимаешь, что и я, и все остальные тоже хотим защитить дорогих нам людей. Не ты один, Киро, ненавидишь себя за смерть Кауре. Я ее старшая сестра, я должна была присматривать за ней и не давать рисковать собой. Но я ничего не сделала. Я должна была понять, что перила слишком скользкие, а движения в танце Кауре слишком размашистые. Если бы только я остановила ее, если бы я сделала то, то должна была… Я ненавижу себя за бездействие, Киро. Но, понимаешь… Она уже умерла и больше никогда не вернется. Ни ты, ни я ничего не можем с этим поделать. Остается лишь смириться и не повторять в будущем своих ошибок. Ты должен быть сильным, Киро. Пока ты продолжаешь убиваться сутками напролет, время, которое ты мог бы потратить на тренировки уменьшается. Как ты будешь защищать остальных, если не будешь для этого ничего делать? Возьми себя в руки, второй сын графа Августа, иначе останешься таким же слабым и бессильным.
— Я… — мальчик удивленно смотрел на Рукмел. — Я просто…
По щеке Киро стекла одинокая слеза, которую он поспешил смахнуть. Младший Рисабер не знал, что ответить Тайли. Он не отрывал от нее взгляда, не понимая, почему девочка, совсем недавно потерявшая любимую сестру, так спокойна. Но Рукмел удивила не только Фуникиро, Волова, не ожидавший от невесты подобной речи, не мог скрыть легкую улыбку, вызванную мнением Тайли.
— Я… Стану сильным, — сжал кулаки Фуникиро. — Я… Я никогда не прощу себя за смерть Кауре, но я буду тренироваться ради вас, ради живых людей. Я не должен плакать, да? Плачут только слабые. Я не слабый!
— Нам всем очень тяжело сейчас, братец, — положил на плечо Киро руку будущий граф. — Нам всем невыносимо больно. Мне каждую ночь снится одно и то же. Перила. Эти отвратительные перила, с которых упала Кауре! Я просыпаюсь каждый раз со слезами на глазах. Плачут не слабые, Киро. Плачут те, кому очень больно. Нет ничего плохого в слезах. Но, знаешь, чем отличаются сильные от слабых? Сильный сможет перешагнуть через слезы и боль. Он оставит их позади и будет бороться. Ты можешь плакать, но, умоляю, Киро, не дай слезам остановить тебя. Тренируйся изо дня в день часами напролет, поступи в академию и стань тем, кого будут уважать и бояться.
Голос Воловы задрожал, заставляя мальчика сделать паузу. На глазах будущего графа на долю секунды заблестели слезы, вызванные воспоминаниями о преданности Киро своему наставнику. Той самой верности, которую мальчик променял на Кауре и остальных.
Повисло неловкое молчание. Все старались отвлечься от грустных мыслей, которые отказывались вылезать из головы. Не выдержав напряжения, Киро решил перевести тему.
— Почему вы собираетесь так поздно? Обычно в это время мы уже в кроватях…
— После подобного легче засыпается, — грустно улыбнулась Тайли. — Ну… Мне точно легче.
— Я согласен с Тайли, — кивнул Волова. — Голова после этого такая пустая. Никакие дурные мысли в голову не лезут.
— Ясно… — Киро потер глаза.
— Хочешь еще печенье? — солнечно улыбнулся Эрмериус.
— Нет, — младший Рисабер встал из-за стола. — Простите, я очень устал… Вы не против, если я пойду спать чуть раньше вас?
— Конечно не против! Я пойду с тобой, подождешь пару минут? Я чай хочу допить, — заторопился принц.
— Не стоит, — качнул головой Фуникиро, подавляя зевок. — Я и один дойду, не волнуйся.
— Хорошо… — чуть помедлив, согласился Эрмериус. — Но запомни, пожалуйста, тебе не надо молчать. Говори с нами. Говори о том, как тебе тяжело, как ты страдаешь. Мы разделим эти чувства и поможем тебе справиться с ними, хорошо?
— Х-хорошо, — выдавил слабую улыбку мальчик. — Спасибо вам, и доброй ночи.
Медленно Киро направился в замок, проходя мимо стражи и прочих слуг. Сонным, почти ничего не видящим взглядом он искал Лая, который в это время обычно находился неподалеку от короля, рассказывая о всем произошедшем за день и связанным с Рисаберами и Рукмел. Правитель не скрывал свое беспокойство о гостях и старался всеми силами помочь им пережить это тяжелое время. Фуникиро удивлял этот человек. Несмотря на то, что он управлял практически в одиночку целой страной, монарх успевал уделять время и семье, и гостям.