Когда Шана уже отчаялась с ней связаться и собиралась втихомолку отнести гудящий прибор в кладовку (главное, не попасться Горгоне на глаза! Но невозможно же по полдня сидеть в берушах), Фелиция сама позвонила в «Крылья помощи». Долго извинялась, что пропала без предупреждения, и пообещала, что сегодня же заедет забрать прибор – данных для статистики и анализа он накопил предостаточно.
– Неужели мы от него избавимся? – с надеждой выдохнула Шана, закончив разговор.
Тайга подняла два больших пальца – под это гудение и поболтать нормально не получалось. А учитывая, что в последнее время фея почти не появлялась дома, разве что забрать некоторые личные вещи, поговорить хотелось о многом. Например, почему Рик всё чаще встречает Тайгу с работы? Ведь ясно, что тестирование кода для мушки – не более чем отговорка.
– Но, будем честны, пока стабилизатор работал, наша кофемашина ни разу не вышла из строя, – вынужденно признала Тайга. Впрочем, неудобств прибор всё равно доставлял больше, и они вручили его Фелиции с нескрываемой радостью.
Наконец, день икс настал. На выставку Шана собиралась тщательно, чувствуя себя спецагентом на задании: умные очки от Бионик, улучшенная Тайгой мушка, незаменимый перцовый баллончик в сумочке. Мэри попытался всучить ей обычный пистолет, но фея отказалась от щедрого предложения. Не хватало еще дергаться, что ей прилетит штраф за хранение огнестрельного. Всё равно стрелять она не умела и увереннее с пистолетом себя не чувствовала. Вампир повздыхал, но настаивать не стал. Зато напросился на открытие вместе с Бобби, Винтером и Риком. Как ни крути, а такая поддержка была куда лучше.
Даже несмотря на то, что приехала Шана за несколько часов до начала, избежать суетливых приготовлений не удалось – то не включался звук (просто не забывай вставить вилку в розетку! – сердито успокоила ее одним движением Тайга), то одна из участниц выставки довезла последние картины – Шана мельком взглянула на них и отправила развешивать вместе с Бобби, то вместо безалкогольного вина притащили целый ящик Шато Латур – не иначе как в попытке угодить ее парню, и подумаешь, что для измененных вино – яд! Шана крутилась как белка в колесе, пытаясь быть одновременно везде и всё успевать, но по ощущениям не успевала ровным счетом ничего.
– Сядь, успокойся, – поймал ее Винтер, когда она пробегала мимо с пачкой салфеток. – Выдохни. Всё идет как надо.
– Но…
– Поверь, идеально не будет. Кто-нибудь всё равно окажется недоволен напитками, кому-то будет недостаточно света, а других возмутят скульптуры Лаверн. Вон тот поигрывающий мускулами циклоп, например.
– Он похож на одного моего знакомого, – хихикнула фея.
– Вот, видишь! Придет этот знакомый и возмутится, что его тут выставили в одной набедренной повязке перед столькими дамами. И ничего ты с этим не сделаешь. Так что не суетись. Всё готово, осталось дождаться гостей.
– А если никто не придет?
– На выставку миссис Либелле? О которой реклама гремела по всем каналам в сети, а о приглашениях позаботилось как минимум две крупных компании – банк твоего отца и Бионик?
А еще были информационные щиты, посты от блогеров и деятелей искусства и многое-многое другое. Да и билеты на открытие смели в первый же час. Впору было беспокоиться, как вместить всех желающих.
Шана выдохнула и огляделась куда спокойнее. Если не придираться к мелочам, всё было готово. В концепции выставки они придерживались мифологической тематики. Общими усилиями верхний этаж музея превратился в своего рода лабиринт, где, помимо картин, стояли круглые столики с прохладительными напитками, а в нишах скрывались удобные диванчики для отдыха и скульптуры Лаверн. Со скульптурами можно было пообщаться – поверх изображения накладывалась голограмма, выдающая информацию о замысле той или иной картины. Некоторые картины тоже оживали: предметы проецировали на стены и пол специальных тайных комнат, где можно было почувствовать себя внутри композиции. Дополняло атмосферу музыкальное сопровождение – то тревожное, как бушующее море на полотнах, то навевающее спокойствие и умиротворение солнечного леса.
Лаверн предлагала пустить в лабиринт голографического минотавра, но он вышел настолько достоверным и жутким, что Шана восхищенно присвистнула и предложила оставить его на последний день, для самых стрессоустойчивых и, желательно, уже посмотревших выставку. Потому что при встрече с минотавром хотелось одного – драпать.
А может, надо было все-таки разрешить и натравливать его на неприятных гостей?
– Спасибо, – развеселившись от последней мысли, Шана уже спокойно посмотрела на Винтера, а он легонько щелкнул ее по носу.
– Не за что. Забавно, что ты чего-то боишься. Мне казалось, что уж тебя-то ничто не способно напугать!
– Потому что это не для себя, а для мамы. Хочется, чтобы всё прошло хорошо.
– Даже если всё пойдет наперекосяк, миссис Либелле поймет и простит, ты же знаешь.
Художница словно почувствовав, что говорят о ней, повернулась и махнула рукой, подзывая Шану.
– Ну всё, иди, первые гости подходят.
