– Я не буду вмешиваться. Хочешь стать председателем – докажи, что достоин, – повторил председатель. – Что ты так смотришь? Ты впервые открыто заявил о своем намерении стать главой Бионик. Не потому что я тебя заставил и лишил выбора, а потому что ты сам так решил. Я ждал этого черт знает сколько лет! Компанией нельзя управлять, если не горишь этим. А кое-чей дракон точно не боится гореть.
– Но… почему? Ты же терпеть не можешь измененных!
– Потому что не только у тебя есть слабости. С нетерпением жду следующей недели, Винтер. А в перевязочную все-таки загляни. – Дед похлопал его по плечу и, бросив короткий взгляд на Шану, направился к выходу.
– Председатель – дракон? Ну-ну, посмотрим, что из этого выйдет. Эти старые хрычи наверняка будут в ужасе от подобной перспективы! Да-а… Надо не забыть попросить Офелию приготовить зеленый чай. Или виски. Виски даже лучше, – донеслось до Винтера его бормотание, которое, впрочем, скоро сменилось короткими и отрывочными приказами подчиненным.
Упасть страшнее всего. Но если боишься падать, не полетишь. С этой мыслью Шана проснулась на больничной койке, чувствуя себя совершенно разбитой. К руке был прикреплен датчик, отсчитывающий сердечный ритм и отражающий его на табло. В воздухе слабо пахло антисептиком.
Итак, она жива, и это несомненный плюс. Фея потянулась – от кончиков пальцев до крыльев, и тело тотчас отозвалось ноющей болью. Сильнее всего болела голова, и, потрогав затылок, Шана ощутила под пальцами немалых размеров шишку.
Рядом с койкой, подтянув к ней кресло, дремал Винтер, бледный, с проступающей чешуей по коже, что свидетельствовало о крайней усталости, но в остальном вполне целый. Шевеление Шаны не осталось незамеченным – Винтер вскинул голову и открыл глаза.
– Как ты? – хриплым со сна голосом уточнил он.
– Как с похмелья. Я и забыла, как это бывает тяжко, – потерла висок Шана. Лучше так, чем разбиться. Значит, то, что ее поймала Ллойс, не приснилось. – Но где она?..
– В соседней палате, – ответил на вопрос Винтер. – У тебя легкое сотрясение, сказали, как проснешься, отпустят домой. А вот у Ллойс открытый перелом, пару дней подержат.
– Что сломано? Крыло?
– Рука.
– Хорошо. В смысле, плохо, что перелом, но…
– Я понял, – ободряюще улыбнулся Винтер.
Ллойс снова начала летать спустя столько лет, и отнимать эту возможность было слишком жестоко.
– Что я пропустила? – Шана осторожно села. Двигаться было тяжело, кружилась голова, но общаться, не запрокидывая голову, оказалось удобнее.
– Хм, дай подумать. Из самого серьезного – скандал с председателем.
Он наклонился, поправляя подушку, чтобы ей было удобнее сидеть. В какой-то момент фея оказалась между его рук, и поцелуй случился сам по себе. Ненавязчивый, осторожный, но отвлекающий от неудобных вопросов…
В себя привел писк датчика, сигнализирующий об учащенном сердцебиении. Дракон тотчас отстранился, и Шана укоризненно посмотрела на него.
– Винтер!
Целоваться было приятно, но если он думал, что так сможет сбить ее с мысли, то сильно заблуждался.
– Серьезно, я выбрал самое важное. Дед орал так, что я думал – Джонатан воскреснет.
– А он умер?
Ему определенно удавалось сообщать важные новости как нечто незначительное.
– По предварительным данным, сердце не выдержало изменений. Мутации шли одна за другой, организм не успевал под них подстраиваться.
– И то, что его перед этим подрал дракон, тут ни при чем? – с подозрением прищурилась Шана. Она не собиралась обвинять Винтера. Скорее, не хотела, чтобы обвинили другие.
– Хрен его шкуру пробьешь, чтобы убить, – проворчал Винтер, посмотрев на собственные пальцы, словно на них были смертоносные когти. – Его даже пули не взяли. Но знаешь… я ведь на самом деле хотел этого. Хотел отомстить за отца и защитить тебя. Разорвать его в клочья. Я бы не жалел. Ты меня не боишься?
– Мне-то чего бояться? Ты уже дракон, самый страшный из всех измененных, так что предупреждение запоздало. – Шана взяла его за руки, погладила ладони, немного жесткие от пробивающейся чешуи. – Я боюсь не тебя, а за тебя, понял? И будем честны, тот Винтер Крипс, с которым я познакомилась, пугал меня куда больше. Как вспомню, как ты зашел в мой офис: такой строгий, собранный… Чуждый Изнанке и всем нам.
– А этот Винтер?
– А этого я люблю, – просто призналась Шана, подавшись вперед, чтобы оставить легкий поцелуй. Одним поцелуем не обошлось – и не потому, что оба соскучились по ласке. Оказавшись на краю гибели, Шана четко осознала, что больше не хочет убегать. А Винтер до ужаса боялся ее потерять, о чем шептал вперемежку с поцелуями.
Но, наверное, для признания стоило выбрать более подходящее время и место: на повторный писк прибора прибежала медсестра, и досталось обоим. Даже обещания, что будут вести себя прилично, не помогли. Винтера выставили из палаты, не посмотрев ни на чешую, ни на бывшую фамилию.
Впрочем, Шана в больнице задерживаться не собиралась. Как подтвердил врач, достаточно было тишины и постельного режима. А поваляться можно и дома.
Оставалось одно дело, которое она хотела сделать до отъезда.
