Полицейскому было с чем. Именно ему не посчастливилось стать дурным вестником и рассказать о случившемся в лаборатории. Сообщение о смерти дяди и его тяге к экспериментам настолько потрясли Фелицию, что она едва не перекинулась в монстра, несмотря на лекарства. Еще сутки она ни с кем не разговаривала и отказывалась от еды и не реагируя на окружающий мир. А в конце вторых суток в участок пришел Мэри. Как уж он договаривался с комиссаром о посещении, Бобби не знал, как не знал и того, о чем именно вампир говорил с Фелицией и в чем ее убеждал. Но после ухода Мэри та хотя бы перестала замыкаться в себе и поела.
– Когда суд?
– В конце следующей недели. Адвокат Бионик посоветовал упирать на то, что Фелиция – жертва жестокого эксперимента, а повторное изменение – беспрецедентный случай. Контролировать себя она не могла, а значит, все нападения были совершены в состоянии аффекта.
– Чем ей это грозит?
– В лучшем случае ссылкой на острова. Подальше от тех, кто помнит убитого ей вервольфа и жаждет мести. Да и обстановка для нее там привычная опять-таки. Никакой беготни, мерная, размеренная жизнь. Скорее всего, ей позволят вернуться к научной работе.
– И она не против?
– Да тут и выбора особого нет, – пожал плечами Бобби. – Или острова, или тюрьма здесь, в Грейтауне. Ну, возможно, принудительное лечение в центре реабилитации, но там легче кукухой двинуться, чем восстановиться. Кстати, велика вероятность, что они поедут на острова вместе с Ллойс. Там самая лояльная к измененным колония-поселение.
Шана кивнула – это и правда было неплохим вариантом. И Фелиции легче, чем в одиночку, и фее поддержка не помешает. Увы, отмазать от тюрьмы Ллойс не удалось при всех связях Мэри и Винтера. Если за участие в аукционе ей грозил штраф, то работа с Эвансом вылилась в причинение тяжкого вреда здоровью по неосторожности. Спасибо, что прокурор не попытался обвинить фею во всех грехах. Хотя велика была вероятность, что его благосклонность обусловлена отсутствием жертв среди обычных людей.
Сама Ллойс приняла еще не озвученный приговор со смирением и даже готовностью. Кажется, теперь, когда Джонатан не направлял каждый ее шаг, она понятия не имела, что делать. Чего хочет она сама? Ей еще предстояло найти себя и отпустить прошлое.
– Ты куда, кстати, такой нарядный собрался? – Шана только сейчас заметила, что в пику обыкновению Бобби аккуратно подстриг бородку и сменил кожаную куртку на строгий темно-синий костюм. Откопал же где-то! Она его сто лет в костюме не видела. – Для суда рано. Неужели свидание?
– Можно и так сказать, – растерянно ответил Бобби, как-то задумчиво подергал бороду и предложил. – Сходишь со мной? Я подвезу, это недалеко.
– Зовешь на свидание третьего лишнего? Я точно ничего не испорчу? – удивилась Шана, хотя возможность вырваться из дома манила.
– Думаю, Джесси будет рада, если мы навестим ее вместе, – грустно ответил орк.
***
Здесь было тихо и на удивление спокойно. Стена с нишами для урн, много зелени, скамейки, где можно посидеть, отдохнуть и повспоминать. Шана не слишком любила кладбища – в них всегда остро слышалась скорбь: в людях, склонившихся над могилами, в бесконечной череде монументов и крестов, где-то заброшенных, а где-то, наоборот, укутанных свежими цветами. Но колумбарий, куда привел ее Бобби, вызывал совсем другое чувство: умиротворение.
В нише, где орк оставил букет белых лилий, улыбалась голограмма Джесси. Удачный кадр – фея развеселилась над чьей-то шуткой. Вечно молодая, вечно счастливая. Шана помахала ей рукой, как будто та и правда могла их видеть.
– Привет, Джесси! Надеюсь, мы не слишком поздно?
Бобби покосился на подругу, но Шана выразительно округлила глаза, и он тоже поздоровался, немного невнятно и сумбурно.
– Посмотри, как приоделся для встречи Бобби! Спорим, он ни разу не надевал при тебе костюм? – продолжая болтать, Шана огладила могучие плечи друга.
– Неправда, – смутился Бобби. – Однажды я проиграл ей желание, и Джесси заставила меня весь день ходить в костюме. Шеф даже заволновался, не решил ли я уволиться – или жениться.
– В этом костюме?
– Ага. Ужасно неудобный, – он несколько раз развел руками, показывая, как натягивается на плечах ткань.
– Но ты его сохранил, – проницательно заметила Шана, и орк нервно поправил галстук.
– А что мне оставалось делать? Джесси обиделась бы, избавься я от ее подарка.
– Она и так на тебя обиделась.
– Ну, там за дело было. – Бобби привычно взлохматил волосы и вдруг шагнул к нише, глядя прямо на голограмму. – Джесс, ты уж прости меня, я был настоящим придурком. Тогда, когда переспал с той дриадой и вообще… Мне правда жаль.
Джесси рассмеялась в ответ на его слова.
– Как думаешь, она меня слышит? – тихо спросил Бобби, не сводя взгляда с голограммы.
– Кто знает? – пожала плечами Шана. – Но, если есть, что сказать – скажи.
