— Ага, но никакой она не боец, а подлая и лицемерная трусиха. И вот Галя говорит — помоги мне подобраться к окну. Я ей — ты чего, прыгать собралась с десятого этажа, а она — нет, я его просто попугаю. Я говорю, не надо пугать, раз не хочешь выкинуться, а она возьми и выдай — козёл твой брат, будет виноватым, променял меня на какую-то… короче, всякую ахинею несёт, а сама уже сползла кое-как с койки и сразу к окну. И тычет в ручку на раме — мол, помоги, открой.
— И ты послушно открыла? Хотя Галя прямым текстом озвучила, что намеренно подставляет Сашу?! Не дошло, что Сашку и обвинят потом?
— Да ты дослушай! — пренебрежительно дёрнула подбородком Ритка, с каждым словом наливаясь от гордости и пьянея от возможности наконец-то поделиться подвигами с благодарными слушателями. — Эту проблему я решила на раз, как ты уже знаешь. Мне же четырнадцать, спрос маленький. Даже если заподозрят, всё равно отмажу братика. Профит!
— А окно-то зачем открыла?! Откуда знала, что дядя Серёжка и полиция тебе поверят? Он же мог Сашку…
— Как зачем? — Ритка с недоумением вылупилась на брата, — как это — зачем?! А зачем оставлять в живых такую тварь? Она бы отомстила ему и всем нам заодно, уж очень к Лизе приревновала, мозги заклинило. Думать было некогда, Сашка мог в любую секунду прискакать обратно на разборки, ну и я просто открыла окно и легонько подтолкнула стерву, вот и всё. По-любому ваша Галя обречена была, а так хоть вреда никакого особого.
— Саша это видел? — сухо спросил Глеб.
— Не уверена, — девчонка оттолкнулась от двери, — я пошла в туалет отмыть руки, а когда вернулась, его уже не было. Наверное, с десятого этажа увидел тело и перепугался. Так что, больше нет вопросов? Закрыли тему?
— Ты эту версию никому не выдавала? Например, родителям?
— Нет, а зачем? Проще всем одинаково рассказывать, не запутаешься.
— Ясно.
— И что тебе ясно? Твоя Лиза в детстве грохнула всю свою приёмную семью ради любимой няни, детей не пожалела, а ты что-то не убегаешь от неё с воплями. Неужели смазливая женская внешность так действует? Или это ведьмовские штучки? — Ритка повернулась к ведьме с неподдельной вспышкой любознательности.
В комнате резко запахло озоном и картинка в окне помутнела, будто стекло с улицы заливало сплошным потоком воды. Лиза выровняла внезапно сбившееся дыхание, тщательно перебрала подол майки онемевшими пальцами и только потом разомкнула губы, не глядя на здоровяка:
— Глеб, ты вправе верить сестре или нет, но внушать любовь мы не в силах. Ни к себе, ни к другим. Это было бы слишком просто, — с тоской поделилась ведьма и приложила растопыренную ладонь к запотевшему пятну на стекле между ними.
— Давай не будем. Не сейчас, — он со странной мягкостью привлёк девушку и бегло, по-дежурному поцеловал в висок, как целуют жену с двадцатилетним стажем.
Лиза зажмурилась.
Опыт её был небогат для женщины с ведьмовским темпераментом, но от столь заурядного действия на душе потеплело и пустились в буйный рост зёрна всех на свете девичьих мечтаний, да так, что на миг она чуть не задохнулась от этой небесно-голубой незабудковой симфонии. И вынырнула из сладких грёз, открыла глаза. Пробормотала что-то извиняющееся и похлопала по застёгнутой полоске молнии с левой стороны его куртки, там, где внутренний карман на груди. Лиза почти не коснулась металлических звеньев, но поймала немой вопрос, отразившийся в его зрачках.
И отчётливо кивнула.
Ритка напомнила о себе дёрганьем дверной ручки — та вращалась совершенно отдельно от потрохов коварного засова, да и весь кабинет, судя по бунтующим органам человеческих чувств, завис в неведомом пузыре, отделяющем их от городской больницы.
Все трое, и стены, и стол и слепое окно парили в неведомом безвременье.
— Выпускайте, — капризно потребовала девчонка, устав бороться с неправильной дверью.
— И куда ты направишься? — Глеб с сожалением отпустил ведьму, плавно переместился к столу, снова взял отобранные на замену паспорта и равнодушно полистал пустые страницы.
На Ритку он и не смотрел, разговаривал как со стенкой.
— Наверное, на дачу, — та, напротив, цепко следила за братом, — предки ждут, когда ты меня привезёшь, а ты кинул меня, выбрал кикимору эту столетнюю. Как-нибудь справились бы без неё! И не беспокойся, — она дерзко высунула кончик языка, — возьму такси, телефон только отдай.
Глеб демонстративно достал из куртки мобильник и протянул девочке, а та с опаской приняла передачу и тут же отступила в «безопасную» зону, лопатки к дверному косяку.
— Ну всё? Пока? — Ритка засветила экран и машинально погрузилась в хлынувшие уведомления.
Она не уловила, как здоровяк ещё сократил дистанцию, а потом движением, напоминающем бросок кобры, вогнал иглу из спрятанного во внутреннем кармане куртки транквилизатора в незакрытую часть шеи.
Ритка затрепыхалась, взвыла от бессилия и обмякла в здоровенных лапищах Глеба.
Он обнял сестру, прижал к себе и уставился на ведьму, как раненный пёс.
— Надо срочно ехать в Алексеевскую. Коктейль Борисыча всё-таки слабоват, хотя в ней и веса-то почти нет, — Лиза деловито проверила её пульс.
