— Это мы ещё поглядим, — азартно подмигнула Ольга Павловна, — ей просто не хватало авторитетного взрослого, которого бы она безусловно любила.
— И как вы это исправите?
— Внушением. Мы здесь предпочитаем обеспечивать комфортные условия, чтобы ведьмы сами приходили, когда им плохо, и получали личный райский уголок. Маша вот очень страдала в детстве, но её исцелили, а страшная ведь трагедия… Но без няни сорвалась, конечно. Буквально развалилась на куски.
— И как вы внушите что-то ведьме?
Ольга Павловна строго посмотрела на Глеба поверх очков и тот без предупреждения и каких-либо пертурбаций оказался на залитой солнцем песчаной косе, а лежащая на огромным полотенце Лиза ткнулась носом в его предплечье и улыбнулась во сне. Он заботливо поправил широкополую шляпу, чтобы девушке не напекло затылок, и вдруг ощутил смутный укол беспокойства.
Как от первых трелей будильника.
Мужчина раздосадованно отмахнулся от назойливого жужжания в голове и наклонился, чтобы поцеловать обнажённое загорелое плечо, красиво оттенённое белоснежными полями шляпы. Лиза зашевелилась от прикосновения и сквозь сон выдала невнятное междометие таким волнующим грудным тембром, что Глеб еле удержался от соблазна вырвать красавицу из намеченного послеобеденного отдыха и с разбега закинуть её в плещущиеся неподалёку волны, а потом…
Стоящая по колено в воде Ритка обернулась, прижала ладонь ко лбу и призывно крикнула:
— Хорош дрыхнуть! Буди соню и пойдём попла-а-аваем!
Глеб приложил палец к губам, отказываясь будить жену, и несносная девчонка побежала к ним, смешно загребая коленями в приливной волне. Почти добравшись до лежбища, Ритка взмахнула локтями, намереваясь обрызгать голые пятки девушки морской водой, но из тени шатра высунулась обеспокоенная Татьяна Олеговна и торопливо погрозила дочери:
— Не буди Лизочку, пускай спит, намаялась же с утра. Что тебе неймётся?
Ритка убрала мокрые ладони и картинно возмутилась, но уже шёпотом:
— Мам, у тебя всегда и везде Лиза впереди планеты всей, а мне тут с тоски помирать, что ли, пока они будут дрыхнуть в обнимку? Пап, скажи ей! У нас отпуск для всех и каждого!
— Так бери Сашу и плавай себе, только не шумите, — смилостивилась мама, а её супруг благоговейно воздел руки, подчиняясь неприступному начальству.
Сашка разлёгся поодаль, но услышал перепалку родственников и с готовностью присел, подобрав колени и стряхивая песок с голеней.
— Поплыли, но ты же вчетвером хочешь, хитрое маленькое чудовище.
— Сам ты чудовище, — весело спародировала Ритка и кинула на ноги брата горсть песка, — а я ведьма!
Тот мнимо взъярился, сгрёб пацанку в охапку и понёсся макать непослушное существо в спокойное и очень тёплое сегодня море. От такого счастья Ритка брыкалась вовсю, даром что ей уже давно не пять лет, а все четырнадцать. Глеб довольно заржал, но тут же прикрыл рот рукой, чтобы не разбудить отключившуюся уже полчаса назад Лизу. Его мать сдвинула брови, переживая за невестку пуще всех, и сердито задёрнула ничком висящую без ветра ткань шатра.
Мысль, что все вокруг так пекутся о Лизе, с утра прокатившейся с ним на велосипедах в соседнюю бухту, где они дважды уединились под сенью пахучих кипарисов или можжевельников, кто их там разберёт, приносила глубокое, насыщенное чувство всеобщей мировой гармонии. Даже как-то в чересчур превосходной степени, как никогда не бывает в реальности.
Ослепительной круг на небе волшебного голубого оттенка приятно гладил разгорячённые плечи, не обжигая даже самую светлую кожу, и Глеб вдруг поймал себя на мысли, что не может определить источник этого до жути назойливого, невыносимого звука.
То есть жужжало внутри головы, но… Что за вздор? Почему? Откуда?
Он с подозрением осмотрел пустынную косу — других людей не наблюдалось до самого горизонта. Идеальный пикник на его любимом пляже, куда он всегда возвращался во снах. Лучшее детское воспоминание трансформировалось в настоящий медовый месяц, вот только почему с ними за компанию поехали все остальные? И родители, и брат с сестрой?
Глеб снова опустил глаза на спящую Лизу, а она заговорщицки посмотрела на него сквозь полуприкрытые веки и серьёзно зашептала:
— Ты счастлив? Я бы хотела, чтобы ты был абсолютно счастлив, Глеб. Глеб? Глеб?!
Заноза в груди болезненно проклюнулась и завертелась в мощном водовороте, и его рывком выкинуло на стул, он даже ухватился за стену, чтобы не рухнуть на пропитанный рыжеватой мастикой паркет.
Ольга Павловна скривила уголок рта, снисходительно оценивая, как здоровяк трясёт головой. Лиза со своего места потянулась к Глебу, но он уже поднял ладони, показывая, что вполне живой и здоровый после столь натуралистичного спектакля.
— Что она тебе показала? Ольга Павловна, зачем вы так с ним!
— Да проще показать, чем объяснять, — врачиха подобрала со стола скрепку и чуть разогнула, — зато не будет дурацких вопросов.
— Так вы это делаете с ведьмами? Развлекаете бесконечной иллюзией отпуска? И что, многие клюют? Хорошенькое лечение! Как по мне, слишком слащаво.
— Что ты видел? — ревниво спросила Лиза.
