— Скажи, что я не ошибся, — Глеб вскочил на ноги, — что они это исправят.
Лиза зашвырнула паспорта в рывком выдвинутый ящик и отперла теперь уже послушный замок. За окном посветлело и защебетали воробьи, а на этаже послышались вялые переругивания.
— Пошли. Скорее.
— Ты не ответила, — Глеб шагал за ней с невесомой ношей, а вокруг свободно шныряли родители с детьми, не замечая силуэты проплывающих мимо призраков, будто они скрывались под многими и многими слоями воды в русле реки, ловко огибающей каждого посетителя и весь персонал в придачу.
— Никто не ответит. Как можно исправить отсутствие жалости? Ты сам знаешь ответ.
— Но что-то же можно сделать? — они вырвались из коридоров здания и Глеб уже запихивал тело сестры в машину.
— Да, — Лиза юркнула за Риткой и обняла девчонку, — езжай. Только скорее, умоляю.
Он выругался, сел за руль и погнал, сосредоточившись на том, чтобы не выплеснуть бедлам в голове на ни в чём не повинных водителей.
Охранник в Алексеевской удивлённо высунулся из будки в ответ на визг шин в сантиметрах от казённого шлагбаума, но разглядел фигуры в салоне и с необыкновенной живостью нажал кнопку на пульте, встречая визитёров натянутой физиономией и чуть ли не в полупоклоне.
Лиза махнула ему с заднего сиденья, но тот сделал вид, что ничего не заметил.
Ведьма командовала «направо» и «налево», пока они не упёрлись в кирпичный флигель.
Глеб ожидал от корпуса «усмирения ведьм» какой-то внятной охраны или хотя бы дородной санитарки с ружьём у входа, но развалившееся от вечной зимы крыльцо венчалось лишь заурядным звонком. Лиза выскочила из автомобиля и вдавила «вызов», нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу, а здоровяк уже не так уверенно подхватил крепко спящую от препаратов сестру и поднялся следом.
Замок приоткрылся с жутким щелчком — похоже, загадочный цербер отбирал посетителей через монитор.
Лиза ринулась к ближайшему кабинету, яростно постучала и немедленно зашла, ни капли не переживая из-за отсутствия приглашения. На фоне высокого окна без решёток восседала жилистая и явно немолодая врачиха с изящными очками на простецком лице, незатейливо вылепленном крупными рабоче-крестьянскими мазками, но каким-то непостижимым образом чужеродная деталь ей шла, придавая внушительный облик.
Женщина поморщилась, встретив компанию типичным учительским взглядом поверх оправы, и размеренно попеняла:
— Всё-таки явилась, — поправила очки и знаком велела Глебу положить девочку на кушетку, — а я уж грешным делом думала, не доживу до такого праздника и передам твою папку неопытному молодняку, а они всё завалят, неумёхи безграмотные.
— Ольга Павловна, простите, — Лиза привычно опустилась на стул, а Глеб коршуном навис над спящей сестрой, заслоняя собой добрую половину кушетки, — виновата. Без вас никак.
— Ну-ну, не надо себя винить, что сделано, то сделано. Молодой человек, оставьте девочку в покое и отойдите в сторонку, мне надо понаблюдать за пациенткой, а вы определённо мешаете.
Глеб замешкался, и Ольга Павловна раздражённо добавила:
— Ну чего вы боитесь? Не укусим мы вашу сестру. Привели — вот и славно, а мы уж постараемся, — она потратила пару минут, изучая новичков, — и на бабку вы ох как похожи. Оба. И как Борисыч этого не приметил? Куда смотрел, спрашивается?
— Что будете с ней делать? — мрачно пробубнил Глеб, но сместился ко второму стулу.
— С кем? — Ольга Павловна вроде бы чуть удивилась, что здоровяк посмел открыть рот. — С Машей или с Ритой?
— Не называйте меня так, — скромно попросила Лиза, — пожалуйста.
— С обеими, — уточнил Глеб, — но сейчас я про Риту.
— Понятно, — согласилась с выбором Ольга Павловна, — волнуетесь за сестру. Прекрасно. И что же она натворила?
— Сама говорит, что экспериментировала с кольцами-проклятиями, — с нажимом сообщил Глеб, — на знакомых детях. И ещё толкнула в окно взрослую женщину. Планирует сбежать.
— Нехорошо, — подтвердила его опасения Ольга Павловна, — займёмся. Позвольте поинтересоваться, а что у вас с Машей, — и без запинки поправилась, — с Лизой? О ней вы тоже волнуетесь или так, для проформы обозначили?
— Ольга Павловна, — взмолилась Лиза, — не донимайте человека.
— Ну, дорогуша, как я понимаю, этот человек вернул тебя к нам, так что позволь мне удовлетворить любопытство. Должна же я знать, в какие руки вручаю твоё хрупкое душевное равновесие.
— В надёжные, — буркнул Глеб, чувствуя себя недотёпой на уроке.
— Замечательно. И сей чудесный человек осведомлён о последствиях?
— Да.
— Ещё лучше. Тогда позвольте дать вам совет, юноша. Когда возникнут сомнения, отбросьте их. В действительности существует только то, что мы видим своими глазами.
— Это ещё о чём?
— Неважно. Поймёте, когда засомневаетесь. И не забудьте мой совет, иначе с ума сойдёте.
— Не забуду, — пообещал здоровяк, вовсе не думая сомневаться, — но как вы будете… э-э-э… удерживать Риту? Она же сбежит, как очнётся. Не хотелось бы вылавливать её по всей Москве.
— Во-первых, вряд ли найдёте, если бедная девочка сама того не захочет. Во-вторых, насильно мы тут не держим.
— Так она не захочет оставаться! С какой стати?
