- Да родятся на свет Достойные! – воскликнул Нахти и вскинул руки к небу, словно желал почувствовать гнетущую тишину города. Один за другим воины шли по дороге, ведущей к пирамиде. Никто из них не чувствовал воодушевления, никто не предвкушал громкой победы или великой славы. Город не увидит, как храбро сражался воин, и вряд ли вспомнит о нем, когда тот не выберется на поверхность. Город помнил только Достойных. Именно о них слагались все песни.
Когда каждый воин занял место напротив предназначенного для него входа в пирамиду, губы Нахти искривила уродливая улыбка.
- Да пребудут с вами боги, - произнес он, и его слова эхом прокатились в шепоте горожан.
- Да пребудут с вами боги! Да пребудут с вами боги! – твердили люди, как зачарованные, и воины почувствовали, насколько у пирамиды холодное дыхание. Из нее тянуло чем-то потусторонним, чем-то настолько пронизывающим, что не могло быть естественным.
Раздался удар в гонг, и воины направились вовнутрь. Едва они переступили порог, выходы из пирамиды исчезли. Идеально гладкие стены без намека на выступы безразлично смотрели на оглядывающихся бойцов. Камни поглотили своих жертв и теперь не собирались их выпускать. Выход остался только один, такой же далекий, как небо над онемевшем городом.
Оказавшись в темноте, Лилит почувствовала, как бешено стучит ее сердце. Графине казалось, что она погребена заживо, и этот проклятый склеп наслаждается ее страхом. Не удержавшись, Лилит коснулась того места, где еще минуту назад была дверь, после чего, наколдовав «черный свет», осторожно направилась вперед.
Когда дверь закрылась за спиной Дмитрия, он первым делом посмотрел на наручные часы. Стрелка указывала на полночь. Для начала Лесков решил определить, как часто здесь передвигаются стены. Если промежутки времени окажутся одинаковыми, это несколько упростит задачу, и не придется гадать, когда случится следующее перемещение. Сделав пару шагов, Лесков замер. Кожаные сандалии шлепали, издавая характерный звук, который в гробовой тишине пирамиды звучал едва ли не как раскат грома. Избавившись от обуви, Дмитрий почувствовал себя чуть увереннее. Здесь темно, как в могиле, поэтому у него было хотя бы преимущество ночного зрения.
Рейвен Харт, напротив, двигаться с места не торопился. Он медленно опустился на колени, словно боялся кого-то спугнуть, после чего осторожно коснулся ладонью пола. Чувствуя под пальцами шероховатую каменную поверхность, полицейский закрыл глаза, пытаясь слиться с пирамидой, почувствовать ее энергетику, стать ее частью. Вначале ничего не происходило, но вот запах сырости внезапно усилился, и к нему добавилась вонь разлагающейся плоти. Где-то копошились крысы, и их отвратительный писк рассыпался в сознании Рейвена дрожью по коже. Мертвецов из этой пирамиды не уносили. Их скрывали лишь внешне, и сейчас полицейский мог повернуть голову и увидеть полуистлевшее тело прямо рядом с собой. Этого несчастного убил кто-то из воинов, кто-то, кому он доверял.
Эрик, как и Лесков, бросил взгляд на часы, засекая время. Несколько секунд он стоял, прислушиваясь к тишине, которая облепила его, словно грязь, и от которой чертовски хотелось отряхнуться. Его рука автоматически легла на рукоять пистолета, и мужчина откровенно пожалел, что у него нет глушителя. Выстрел в этом склепе прогремит так, что привлечет к источнику всю нечисть этого «реалити-шоу». Тогда пальцы Эрика скользнули на рукоять ножа: куда тише и куда более неприятно. Впрочем, нужно пытаться идти вперед. Нужно заставить себя сдвинуться с места.
Впервые Ильнес чувствовал себя настолько неуверенно. Темнота слепила его, тишина оглушала, и только собственные шаги звучали непозволительно громко. Как и Дмитрий, эльф предпочел оставить обувь на том месте, где когда-то был дверной проем. Затем Ильнес снял лук с плеча и вложил в него стрелу. Он знал, что сможет определить местоположение противника, если услышит его. Главное, чтобы этим неосторожным человеком не оказался его союзник.
В отличие от остальных, капитан Ларсен полагался только на свои телекинетические способности. В темноте он был слеп, так же как Лилит и Ильнес, однако его дар вполне мог заменить ему зрение. В первую очередь, Ингемар решил во что бы то ни стало отыскать графиню. За себя он боялся куда меньше, чем за Лилит, и он готов был на все, чтобы уберечь ее от опасности. Скорее всего, все его спутники направятся в центр пирамиды, чтобы там встретиться друг с другом. Если они смогут оказаться вместе, то их шансы выжить резко возрастут.
