Лидия перевернула очередную страницу и увидела, что на следующей была приклеена сильно пожелтевшая вырезка из газеты. Заголовок был срезан, остались только текст заметки и истертая фотография. Над вырезкой продолжался тот же рукописный текст:
«Сохранила заметочку в “Правде”. Возьми себе и тоже сохрани. Затем, что на фотокарточке – моя Люба».
Ниже шла вклеенная заметка. Лидия пробежала по строчкам глазами:
«…Прибывших тепло встретили представители Уполномоченного Совнаркома СССР по делам репатриации советских граждан из Германии. Волнующей была встреча вернувшихся из фашистской неволи советских граждан с трудящимися. Стихийно возник митинг. Один за другим поднимались на трибуну советские граждане, насильно оторванные немецкими извергами от Родины, и выражали свою взволнованную благодарность советскому правительству, товарищу Сталину за отеческую заботу о них. Репатриированные советские граждане группами разъезжались по родным местам. В отчих краях много дел, много всякой работы. Всех ждет свободный радостный труд в родных колхозных полях, на заводах и фабриках, великий созидательный труд в районах, освобожденных от фашистских извергов. Всем им будет предоставлена возможность восстанавливать промышленность, сельское хозяйство и транспорт родной страны. Преисполненный чувством братской любви и сочувствия, советский народ говорит им: “Ваше место в единой славной семье народов Советского Союза, среди бойцов и строителей нашего могучего Советского государства”…»
И снова от руки:
«Люба улыбается, гляди, Валенька. Вот она на фотокарточке – истерлась уже, да разглядеть можно. Ее потом вместе с остальными послали на новую проверку и фильтрацию, а уж потом – в пополнение действующих частей. Опять. Возраст-то еще призывной, ведь совсем сикухой попала в плен и выбралась из него молодой по паспорту. Даже домой не разрешили заехать, мамку повидать. Господи, сократи наши страдания. Многих распределили. Кого на спецпоселения Колымы, Норильска, Коми, Караганды. Офицериков туда без всяких проверок везли, им ведь за попадание в плен живьем наказание полагалось. А кого слали в рабочие батальоны на лесоповал, в шахты, на металлургию или на уральские стройки без заезда домой. Много возможностей давали искупить вину перед Родиной, Валенька.
Меня тоже туда направили было, в трудоиспользование. Повезло, что брюхатая была и в пути разродилась. Миновало. Мне потом оставалось только областной приемно-распределительный пункт пройти. Много тех пунктов было, что ж… Время такое, понятное дело.
