Егоров оторвался от писанины. Потемневшие от электрического света глаза с расширенными зрачками не видя уставились на командарма. Буденный, сидевший как раз против, через стол, шевельнулся, готовясь встать; сообразив, что его покуда не видят и ничего не требуют, от неловкости крякнул в кулак, разгладил усы. Шашку перенес на бок.
Уловил Орловский усмешку «патрона»; знает привычку — вот так едва заметно усмехаться своим мыслям; потом он может и вспомнить в разговоре, что его разобрало. Чаще какие-то слабости своих ближних; ему, адъютанту, интеллигенту, как все считают, доставалось больше всех: не так сел, не туда ступнул, не то сказал…
Вошел Сталин. В шинели, наглухо застегнутой на крючки, в своей рыжей собачьей ушанке; с холоду лицо его черное, а глаза, странно, белые, будто промерзшие до дна лужицы. Что делает северный холод с южным человеком. Разделся, развесил одежду у двери. Проходил, огибая сидевших конников. Все теперь конники. Чувствовалось, околела костлявая спина в ношеном кургузом френчике; мослоковатые плечи нахохленно торчали.
Командюж потянулся за указкой.
— Обрадую новостью, — поднявшись, объявил он, поглядывая на усаживавшегося члена Реввоенсовета фронта. — Штаб генерала Май-Маевского сегодня эвакуировался из Харькова. Теперь… сколько продержится Кутепов со своими «цветными»?..
— И еще… сведения… посвежее. — Сталин потирал уши. — Май-Маевский снят Деникиным с должности командующего Добровольческой армией. Назначен… барон Врангель.
— Врангель же в Царицыне?!
Не сдержал удивленного возгласа конник с русой пышной шевелюрой. Заметно, засмущался — зарделся маковым цветом. Начальник разведки корпуса, а ныне уже армии Иван Тюленев. Один среди конников, черных, обожженных морозом степняков, белолицый, с девичьим румянцем во всю щеку. Человек явно северный и по цвету, и по характеру; нравом не взрывной — ровный, добродушный и застенчивый. Кадровый драгун, как и командарм; оба в германскую отмечены георгиевскими крестами. Вскрылось тотчас: Сталин к разведчику благоволит.
— Иван Тюленев нэ потерял способности удивляться… Похвально для кадрового драгуна… георгиевского кавалера. Нэ в укор говорю. Разведчику… это чувство… излишнее.
Высветлившиеся было лица конников построжали. Известно, Сталин в разведке толк понимает; с царицынских времен держит ее в своих руках.
Егоров воспринял свежие сведения с заметным волнением.
— Знак добрый, Иосиф Виссарионович. Перестановка такая в стане противника… особенно любопытна. Май-Маевский… генерал заслуженный и удачливый еще по той войне. Великой. Офицеры-добровольцы за ним шли…
— Май-Маевский… спился.
— Я к тому… заменить его Врангелем… Всем известна открытая взаимонеприязнь меж ними, Деникиным и Врангелем.
Орловский заметил, как споткнулся командюж. Пропустил момент, когда изменилось до этого добродушное лицо Сталина. Что заставило его ожесточиться? Неуместные добрые слова о «заслуженном» царском генерале, чьи войска едва не дошли до Тулы? Вроде нет. А обо что споткнулся Егоров? Кроме реплики о пьянстве Май-Маевского, ничего и не было сказано. Да, на удивление, Сталин в курсе таких тонкостей в стане врага.
— Ми отвлеклись, товарищ Егоров. Ставьте Конной боевую задачу. Она заждалась.
Умеет Егоров владеть собой. Когда заговорил у карты, голос его уже выровнялся; осталась едва заметная нервозность в пальцах, катавших самшитовую, расписанную огнем указку.
— Реввоенсовет фронта нашел необходимым усилить Конную армию двумя стрелковыми дивизиями. Оперативно подчинил Девятую и Двенадцатую. Конница, опираясь на пехоту, рассекает деникинский фронт на всю его оперативную глубину. Как ударная группа, Конная должна развить стремительное наступление в направлении Валуйки — Сватово — Лисичанск — Матвеев Курган… Захватить Таганрог… выйти к Азовскому морю. Глубина удара… четыреста — пятьсот верст.
— А Ростов?!
Спросил Ворошилов. Почти выкрикнул; он пристально следил за указкой командюжа.
Егоров помедлил с ответом. Чувствовалось, что-то не хотел высказать; хлопая указкой по голенищу, в задумчивости вглядывался в район Таганрог — Ростов, в северо-восточный выступ Азовского моря.
— Таганрог… разграничительная линия. На Новочеркасск и Ростов нацелены наши соседи, Юго-Восточный фронт. Корпус Думенко концентрируется в районе Богучара. Это… прямая и наикратчайшая… Миллерово — Каменск — Лихая… Новочеркасск — Ростов. Я уже говорил… Сейчас решается основная идея главного командования… крайними флангами обоих фронтов, Конной и корпусом Думенко, сведенных почти стремя в стремя — между ними наша Восьмая, — рассекаются силы Деникина по становому хребту…
— Пока рано говорить о Ростове, — недовольно поморщился Сталин. — Дойдем до Азовского моря, тогда будет видно, куда бросить Конную армию… на Украину или на Северный Кавказ.