Эд дернулся и невольно раскрыл рот в безмолвном крике. Принцем-наследником владело потрясение от происходящего. Такое, что он даже не мог сообразить, КАК ему реагировать!
— Прочувствовали? — Вежливо поинтересовался не хуже его кривящийся Итарон: магия клятвы наказывала старого волшебника за причинение вреда своему нанимателю, возвращая боль вдвойне.
— Что… это… за дрянь?! — Прохрипел Эдмир, когда сумел немного отдышаться. Итарон любезно сунул ему под нос лохматый пучок с характерными темно-зелеными листьями.
— КРАПИВА?!.. — от удивления у наследника едва глаза на лоб не вылезли.
— Магическая крапива, — пояснил маг, поудобнее перехватывая рукой в перчатке толстые стебли, покрытые неестественно длинными стрекательными волосками. — Специально вывел для некоторых зелий. Вот и пригодилось… Правило второе — будьте внимательнее к людям!
На этот раз Эдмир сумел сдержаться, хотя перед глазами все потемнело от жгучей боли.
— Не сссмей! — Гневно рыкнул он, безуспешно дергаясь в невидимых путах. — Да что ты творишь?!
— Сказал же — воспитываю, — огрызнулся тоже растрепанный маг, пытаясь отдышаться. Потом подумал и без рук, только с помощью магии, нагнул массивного принца, заодно содрав с его поджарой задницы штаны вместе с нижним бельем. — Чтобы впредь не смел издеваться над другими! А особенно над мужем! Он и так уже столько вытерпел от тебя… Видел только насилие, а не любовь и заботу, как ты пытаешься всем доказать. А еще невероятный, невообразимый и ничем не прикрытый эгоизм! Вот и прочувствуй на себе чужую силу… Правило третье — что посеешь, то и пожнешь!
Наследник задергался, когда его принялись без затей пороть словно бы раскаленной колючкой. Казалось — кожу с ягодиц сдирают вместе с мясом! Невольные слезы брызнул из глаз Эдмира, что крайне редко плакал даже в сопливом детстве. Гордый, надменный принц не думал о боли. Его с головой затопило унижение, заставляя на время позабыть про горящий зад, который продолжал охаживать крапивой бывший наставник, прежде столь терпеливый ко всем шалостям наследника.
— Рэниари слишком слаб физически! Искры долго не живут! Хочешь еще больше сократить ему жизнь?! — Итарон размашисто полировал давно уже багровые ягодицы Эдмира. Тот скрипел зубами, но упрямо держался. Старому магу было плохо… очень плохо. Каждый удар возвращался к нему, усиленный в несколько раз. Но лорд Ламител терпел из последних сил — это было и его наказание — за то, что потворствовал развитию столь эгоистичной личности. Эгоистичной настолько, что даже влюбившись, не способна была поставить благополучие избранника превыше собственных нужд. Если сейчас не вбить немного ума в самовлюбленную головенку племянника (через его задницу!), то в будущем этих двоих уже ничего не спасет. Эдмир должен понять чувства супруга, забыть, что Рэни не его вещь. Что он живой… и его терпение и силы не безграничны! Даже со стороны видно, насколько консорта угнетает постоянная ревность и собственническое отношение старшего мужа. Если не будет взаимного доверия, то никакое примирение не возможно в принципе. Так и будут кругами ходить вокруг да около. И, в конце концов, в своем неумеренном желании пробить броню любимого Эдмир его погубит, сам того не желая. И скорее всего сойдет с ума, потеряв смысл жизни.
А Эд, получая давно заслуженную порку, не думал ни о чем, кроме яростного желания отомстить оскорбившему его магу. Не жаловаться же отцу на Итарона? Вот уж смешно-то будет! Ягодицы жгло огнем, лицо стало мокрым от слез, с прокушенной губы капала кровь… Эд, рычал, но терпел. Да, он виноват перед Рэни! Но… Никогда его не секли. Никогда! Даже в детстве за частые и порой жестокие шалости. Все сходило ему с рук, а ведь порой развлечения наследника были далеко не невинны! Но пороть…
***************!!!!!!!!!!!!!!!!!!!
Теперь его словно нашкодившего злого ребенка порол бывший столь терпеливым и любящим наставник. Порол со всей злостью, вкладываемой в каждый удар…
По окончании экзекуции оба тяжело дышали, отходя от взаимной пытки: Эд, опираясь руками о край стола, а маг, сидя в вытертом кресле. Измочаленная в лохмотья крапива валялась на каменной плитке пола.
Принц-наследник, не обращая внимания на все еще спущенные штаны, стоял, наклонив голову, и непроизвольно сжимался от полыхавших пожаром пострадавших частей тела. Его ягодицы и верхняя часть бедер багрово вспухали обширными волдырями в неярком свете магических фонарей. И, кажется, даже немного увеличились в размерах. По коже пробегали мелкие судороги от жгучего зуда.
Уставший и какой-то опустошенный Итарон отрешенно рассматривал низкий потолок комнаты. «Надо бы заклинание надежности обновить …» — лениво подумал он, краем глаза наблюдая, как Эдмир рывками натягивает на себя одежду, непроизвольно шипя от боли. Сам маг даже не пытался унять дикий зуд во всем теле — это было его искупление за некогда допущенную ошибку в воспитании.
— Не вини только себя, — много позже сказал ему Сорондо, когда младший брат пришел к старшему за советом.
Король тяжело вздохнул, выслушав убитое признание Итарона.
