Сам лорд Тарлит карающим богом нависал над пострадавшими, хмуря брови и грозно сложив на груди руки. Но кого волновал его грозный вид, когда спины и задницы огнем горят. К тому же парочка колючек умудрилась воткнуться в самое дорогое. И опять Карлаэлю не повезло — его распухшие до состояния крупных шаров яйца не давали свести ноги. Единственное, что целитель смог сделать — это обезболить его. Но сводящий с ума зуд он убрать был не в силах.
А наблюдавшего за этими двумя старого маркиза разрывало от ревности и жалости за дорогих ему людей. Сын был для лорда Тарлита всем. Его он любил, им он гордился, для него строил будущее дома Деззионов. Из-за страха потерять Карлаэля так же, как он некогда потерял его отца, старый вельможа не позволял себе лишний раз побаловать единственного ребенка, сказать тому доброе слово, воспитывая в строгости, как и подобало будущему главе могущественного рода. Больше всего лорд Тарлит боялся, что его наследник вырастет инфантильным ничтожеством, и делал все, чтобы закалить его тело и характер.
Валиэль же был особенным… Его Тарлит желал баловать и ласкать, выполняя все капризы, столь присущие младшим супругам. И категоричные отказы будущего жениха Деззион-старший тоже воспринял как очередную блажь, не желая признавать то, что давно было ясно окружающим. Вот только действительность не стала церемониться с могущественным аристократом, в конце концов ткнув его носом в правду. Увиденная в спальне картина стала лишь довершающим ударом.
Лорд Тарлит невольно вспомнил, что и шел-то он к сыну с вестью о своем отказе от брака с Валиэлем. Буквально пару часов назад Деззион-старший вернулся со встречи с главой семьи Коразз. Дед Валиэля оказался величественным и все еще крепким стариком, властным даже на первый взгляд, а уж на второй… достаточно было сказать, что предводитель многочисленного и обнищавшего рода не уступал в надменности одному из самых богатых вельмож королевства.
Глава Кораззов сухо и коротко извинился за невольное недоразумение с супружеством младшего внука, упирая, что давая свое согласие на брак Валиэля с Деззионом, еще не знал о нежелании младшего родственника. На пылкое возражение Тарлита, что ему известно об этом, барон ответил, что тем более им не о чем говорить. Маркиз пытался грубо напирать на то, что данный союз выгоден прежде всего самим Кораззам, прозябающим на истощенных землях клана. А желание Валиэля… ну, так стерпится-слюбится! Во всяком случае, сам Тарлит намеревался добиться молодого супруга с помощью любви и ласки. В ответ упрямый старик выложил перед ним магическую миниатюру, на которой была изображена потрясающе красивая пара — изящная юная брюнетка с темно-синими глазами доверчиво прижималась к груди статного пепельноволосого и кареглазого полуэльфа.
— Мой младший сын влюбился в чистокровную женщину, — сухо пояснил барон опешившему маркизу. — И ему плевать было на то, что ее жизнь намного короче его. Их общие дети унаследовали красоту своих родителей. И их гордость. Когда мой сын с женой погибли, я взял мальчиков на воспитание. Я сделал все, чтобы они попали в столицу — в надежде на их удачное замужество. Но продавать любовь внука за деньги я не буду. Валиэль любит не вас. Когда вы просили моего согласие на ухаживание за моим внуком, я дал его, не зная, что мальчик уже влюблен в другого. Как бы наша семья не нуждалась в деньгах, но никто из Кораззов не продаст родную кровь! Красивые дети рождаются только по любви. А я желаю красивых правнуков. Так что выбирать будет сам Вал…
И теперь, разглядывая постанывающих парней, бок о бок возлежавших на поспешно сдвинутых скамьях, старый вельможа понимал, что все это время был просто слепым дураком.
— Валиэль, ответь мне, — присел он возле более-менее пришедшего в себя парня, старательно не прикасаясь к так и манящей обнаженной руке барона. — Зачем ты дал мне надежду на свою любовь? И действительно ли ты любишь моего сына? Или просто решил променять старика на молодого наследника?
Вал оторвал взлохмаченную голову от сгиба руки и посмотрел на лорда Тарлита воспаленными глазами.
— Я уже говорил, — немного невнятно отозвался он, с трудом ворочая распухшим от яда языком. — Говорил… простите меня, если сможете. Глупо получилось. Я с самого начала желал вашего сына, а он внимания на меня не обращал… Вот я ничего более умного и не придумал, кроме как решив заставить его ревновать… Я не думал, что вы так мной увлечетесь.
— Увлекусь… — тенью прежней язвительной усмешки повторил лорд Тарлит. Было больно и неприятно чувствовать себя использованным. И кому другому старый вельможа, переживший в своей жизни немало предательства, не простил бы. Но Валиэль… Валиэля он не мог ненавидеть. Любовь к этому синеглазому шалопаю никуда не делась, одновременно и согревая, и раня сердце старого воина.
— Если бы ты хоть раз очутился в моей постели, — тяжело проговорил он, вглядываясь в любимые глаза цвета благородного сапфира, — я бы ни за что не поверил в твою любовь к Карлаэлю…
