— В тяжелые времена побеждает не тот, кто ограждается от всех недоверием, а тот, кто находит союзников, друзей.
Юлиан лишь усмехнулся про себя, подумав, что во дворцах можно найти любой порок, но точно нельзя найти дружбу. Но виду не показал. И снова ответил неопределенно:
— Не смею не согласиться.
— Вот оно, вот оно! Уклончивые ответы. Это твое недоверие! Ты, Юлиан, похож на сжатый комок ожидания неприятностей. Не расправляй плечи, это проистекает не от твоей позы, а от твоего взора. Уж больно он серьезен. Но я знаю, чем это лечится.
— Чем же? Магией?
— Все гораздо проще, — блеснул глазами посол. — Выпей! Вы же, дети Гаара, тоже пьянеете?
И Юлиан налил себе из графина теплой крови, пока старик Илла завел беседу с визирем Нор’Мастри, Хаараном Звездоломом. Опорожнив один кубок, он наполнил его снова, затем чокнулся с Дзабанайей, отдав тост за кугью. Снова выпил. И так, пока в голове и животе не разлилось тепло, смешанное с воспоминаниями тех несчастных рабов, которым прямо сейчас в подвалах выпускали кровь, чтобы напоить господ.
А посол все подливал и подливал, много говорил. Поначалу Юлиан просто кивал и соглашался, пока мысли его не обрели легкость и пьяность вина. И только тогда привычка больше слушать, нежели говорить, ненадолго оставила его.
— Ты утверждаешь, Дзабанайя, что…
— Зови меня Дзабой, друг! — сердечно прервал его посол. — Потому что Дзабанайя мое пусть и не самое полное имя, но и его пока произнесешь вслух, можно обойти кругом дворец. Мы, мастрийцы, любим пышные речи, но в делах и с друзьями предпочитаем лаконичность.
— Какое же твое полное имя?
— Дзабанайя Фойрес аутун дор Бахро Моррегал аутун Моррус Радша.
— Внушительные у вас имена, — улыбнулся Юлиан. — Хорошо, Дзаба, для меня честь дружить с таким достойнейшим человеком, как ты!
— И для меня честь общаться с тобой! К слову, а о чем мы говорили? — посол вскинул пьяный взор к потолку.
— О Фойресе, кажется, — подсказал Юлиан.
— Ах, точно! Так вот, поколения людей и нелюдей сменяются, власть сменяется еще быстрее них, но единственное, Юлиан, что вечно, — время. Значит, Фойрес властен над всем миром без исключения и в его владениях и Север, и Юг, и моря с островами, так как он повелевает временем!
Юлиан снова подлил себе крови, подвинув графин поближе как раз в тот момент, когда костлявая рука советника потянулась к нему. Впрочем, Илла смолчал и снова отвлекся на беседу с визирем Хаараном Звездоломом.
— Но ведь времени покровительствует и Офейя, и в какой-то степени Шине, — возразил Юлиан.
— О нет-нет! — бурно запротестовал посол. — Офейя покровительствует исключительно знаниям, цифрам, то есть точным наукам, и не более того. Она касается времени только в летописях, над которыми довлеют мудрые вороны. А Шине лишь напоминает нам о необходимости ясно мыслить, но само время ему неподвластно. Ну как может радеть над временем обычный наг, если даже срок их жизни не больше человеческого? Чепуха, Юлиан! И давай не будем называть здесь имени этого лживого бога. Так лучше… Его время скоро подойдет к концу, и змеи свернутся клубком в братской могиле… Огонь и цикличность времени подвластны Фойресу и его детям-стихиям! Наш мудрейший Фойрес возвышается над временем. Он высится, подобно его огненным детям анкам, которые в доказательство власти над временем претерпевают вечные перерождения, сохраняя память о прошлых жизнях.
— И много ли фениксов ты видел?
— Вживую?
— Да…
— Увы, ни одного.
— А твои отец, дед, прадед? Не подумай, Дзаба, что я намерен оскорбить твоего бога. Нет, я отношусь к чужим верованиям с должным уважением, но возможно и такое, что анки остались только в легендах.
— Они живы! Это не сказки, Юлиан, — отозвался Дзабанайя, и его пьяный взор стал печален. — Просто анка не терпит людской род. Великие пророки говорили, что эти птицы покинули наш бренный подлунный мир и перенеслись в надлунный, вечный, где обитает наш Праотец Фойрес. Ты можешь увидеть их следы на небе. Ведь они стали звездами, и самые старые горят ярко, в то время как молодые пока только растут, а потому свет их слаб.
— А вот в Ноэльском графстве о звездах другого мнения.
— Какого? — Дзаба долил еще вина.
— У нас в Ноэле принята геоцентрическая система. Ее выдвинул еще две сотни лет назад у Ноэльского маяка астроном Бониан. Согласно ей, звезды движутся вокруг себя по малой окружности, эпициклу, и по большой окружности, деференту, — вокруг нас.
— Но что у вас тогда есть сами звезды?
— Шарообразные гигантские камни. И эти камни…
— Это невозможно! — перебил посол. — Почему тогда они не попадали все наземь? Как они держатся в воздухе? У них нет крыльев! Поэтому на небе точно живут анки, говорю тебе. Хотя часть из них, по преданиям, обитает еще и в Красных горах. Величественные создания, величественные… Иногда они спускаются к нам на землю. Вот, к слову, как ты объяснишь мне, что в небе порой вспыхивают звезды, а? Ну где твое объяснение?..
