— За какое же? — удивился Юлиан.
— Найду тебе невесту.
— Невесту? — голос прозвучал еще удивленнее.
— Невесту! Да! Я видела эти женские взоры, направленные в твою сторону после новости об усыновлении. Надеюсь, ты не усмотрел в них невинный интерес? Ибо, поверь, невинности в них, несмотря на старания отцов, меньше, чем порока. Поэтому тут нужна умелая длань, которая не позволит тебе попасть в когти к очередной гарпии. Знаешь, я перебрала в уме всех красавиц и, кажется, нашла ту, кто тебе подойдет. Оскуриль, племянница Дайрика Обарайя… Она очень красива, степенна и благоверна. Не находишь? Ты должен ее помнить.
Юлиан вспомнил красавицу Оскуриль, ее дорогие наряды, глаза, как у лани, и семенящую милую походку. Вспомнил он и ее застращанный характер, который предупреждал любого желавшего посвататься к ней о том, что такая жена при каждой близости будет притворяться мертвой. С такими женами надо заводить любовницу, а то и две, чтобы восполнить потерю женского тепла.
Не выдержав, он усмехнулся внутри себя оттого, что королеве в голову пришла очередная взбалмошная идея. Однако ответил он, конечно же, иначе:
— Помню, я все помню…
— И как она тебе?
— Невообразимо хороша, Ваше Величество! Как белоснежная непорочная лилия среди пожухлых, истрепанных ветром цветов.
— Я не сомневалась, что наши вкусы совпадут! Позже я познакомлю вас.
— Хорошо, завтра. Завтра я полностью отдаю себя в ваши руки, Ваше Величество, и вверяю вам свою женитьбу! На что же мне полагаться, как не на ваш безупречный вкус?
Сказано это было, чтобы избавиться от долгих разговоров, но столь умело, что Наурика действительно поверила в искренность слов. Хотя последнее, что Юлиан сейчас искал в своей жизни, — это жена.
Королева томно улыбнулась, еще раз подставила свои пальчики для ласк, представляя, как потом эти губы будут целовать ее лицо и грудь. Но тут Юлиану помог нарастающий шум — кто-то из пьяной знати собирался свернуть в коридор, чтобы прогуляться и подышать свежим воздухом. Дабы не быть покрытой лишними сплетнями, королева тут же поспешила скрыться за углом, подле которого уже толклись немые рабыни.
Юлиан вздохнул, одновременно радостно и грустно. Все-таки ему будет не хватать этой умной, степенной и красивой женщины.
Он проводил королевскую чету взглядом. Затем прошел к развилке, откуда попал бы в анфиладу коридоров, ведущих к саду. Однако, вместо того чтобы повернуть направо, он остановился и принюхался. В воздухе витали цитрусовые духи, столь любимые советником. Шлейф тянулся влево, в глубину коридорных залов, которые шли параллельно большим церемониальным залам. Ощущая смутное беспокойство, Юлиан последовал за запахом. Шел он минут пять, размышляя, зачем советнику потребовалось так отдаляться от всеобщего пиршества. Снова уединение с наемниками? Шлейф истончился и пропал. Где-то в этих комнатах находился Илла. Юлиан подкрался ближе к одной из дверей и вслушался. Внутри раздавались голоса. Скрипело перо по бумаге.
— Когда сообщили? — шепот Иллы.
— Сейчас, хозяин… — голос Латхуса, столь редкий.
Юлиан слышал, как кто-то что-то пишет (боясь подслушивающих камней), затем шелест парчовых одежд, видимо, старик Илла поднялся из кресла, когда ему передали бумагу. Значит, писал Латхус, но откуда ему знать грамоту? А потом тишина, прерванная грязной бранью и звуками разрываемого на части пергамента.
«Снова темные дела старика, который умудряется ведать то, что происходит за много миль отсюда. И все это благодаря наемникам. Я был прав. Однако жаль, что я так и не проник в разгадку этой тайны», — думал Юлиан.
И, желая исполнить данное себе обещание, он устремился дальше по коридору, чтобы оттуда выйти в сад к реке.
Если бы он знал, что было в письме, написанном Латхусом, то не шел бы, а бежал к реке, прочь от опасности, потому что послание содержало в себе слова «Ноэль», «Юлиан де Лилле Адан» и «старейшина». Но он шел нарочито медленно, запоминая все повороты, вдыхая запах дворца, слушая отдаленный гул голосов и сожалея, что покинул дворец, не выведав ни «незримого» предателя, ни секретов советника.
Близился выход в сад. Вот поворот, ведущий к полукруглой двери: толстой, укрепленной железом в несколько слоев — такая выдержит и осаду. У этой двери на лавочке под сильфовским фонарем сидел один из магов, а подле него стоял караул. Юлиан как ни в чем не бывало прошел мимо и разглядел, что чародей клюет носом, посапывая.
Он сказал страже, что желает прогуляться в саду.
— Только недолго, — отозвался один из охранников.
— Почему?
— Приказ не наводнять сад толпищей. Небезопасно. Как захотите попасть назад, постучите три раза. Выглянем в окно двери.
— Хорошо.
Юлиана выпустили во внутренний сад. Он кинул последний взгляд на мага, который отчего-то решил отдохнуть у караула, прикидываясь пьяным, хотя от него совсем не пахло вином, и вышел. Сзади загремел засов, и дверь захлопнулась.
