Попасть в этот сад Отцов возможно было лишь через дворец. С трех сторон он был подперт его башнями и только на северо-востоке упирался обрывом в реку Химей. Сейчас здесь стояла тишина. Над Элегиаром сияла бледная луна, изредка прячась за небольшими рваными облаками. Дул холодный ветер, но снега не было. И оттого сад был черен. От железной двери, из которой вышел Юлиан, тянулась выложенная гранитной плиткой дорожка, проходящая под аркадой из лоз. Дорожку окаймляли каменные колонны. Между колоннами, как и на аллее Праотцов, стояли статуи, только поменьше. Однако это были не боги, хотя и этих чтили и любили, — это были чиновники и короли, заслужившие стоять в саду и смотреть глазницами из мрамора на все вокруг. Здесь, среди плеяды великих, после своей смерти желал оказаться и честолюбивый Илла. И Юлиан отчего-то вдруг живо представил, где воздвигнут его статую в тяжелых парчовых одеждах и с тростью — вот прямо здесь, между шпалерами с бугенвиллиями, рядом с предшественником Чаурсием. Вместо плешивой бороды каменному советнику сделают бороду роскошную, с завитушками, а вместо злого выражения лица — добрейшее, словно его обладатель всю жизнь положил на помощь беднякам.
Юлиан вдохнул холодный воздух. Это отрезвило его от дворцовой праздности, и он зашагал куда бодрее. Он шел вдоль башни Ученого приюта, нависшей над ним. Башня была черной, окна в ней тоже были темны, и только на четвертом этаже из окон лился свет — там проходил консилиум.
«Прощай, Габелий», — подумал северянин, поднимая голову и разглядывая каменные уступы с окнами, за которыми должен сидеть толстяк-маг.
Наконец дорожка вывела к обрыву. Из-под тени деревьев Юлиан ступил на открытую площадку, огороженную мраморными перилами. Опершись о перила, он склонил голову и разглядел, как внизу спокойно течет великая река Химей. Луна играла на ее зеркальной глади. Еще некоторое время Юлиан любовался красотой этого вида. Звать Вериатель он не стал. Он знал, что она придет сама, и ждал ее появления с придыханием. Их встречи были регулярными, за что он был благодарен Илле, ведь тот сдержал обещание. Но демоница была так безучастна, так грустна там: и на берегу скрытого в пещерах озера, и у Пущи Праотцов, — что Юлиану хотелось увидеть ее неукротимой и грозной, как прежде.
И он увидел. Кельпи выпрыгнула из воды, встала копытами на гладь реки и приветственно заржала, погарцевала. Красиво вскинув голову, Вериатель оттолкнулась от полотна реки, скакнула в огромном прыжке на обрыв, за перила. Щеки Юлиана обожгло каплями ледяной речной воды, когда демоница тряхнула своей гривой. Ее упругие ноги не переставали отплясывать дробь от радости встречи, а ноздри раздувались так, будто оттуда сейчас вырвется не вода, а пламя.
Из глубин Химей донеслось еще одно ржание. Однако Мафейка лишь мельком показалась из воды, вынырнув ненадолго. Она была дикой и боялась всего людского, а оттого сад ее пугал и злил одновременно. Именно поэтому буйная демоница решила дождаться в воде и только приветственно и очень живо фыркала водой.
Юлиан приласкал мокрую гриву темно-мышастой лошади и поцеловал ее в теплую морду, отчего кобыла игриво мотнула головой.
— Я тоже соскучился по тебе такой, Вериателюшка… На Север, мы уйдем на Север… Как ты того и хотела.
Юлиан посмотрел на браслет на руке и решил, что избавится от него позже: держаться за скачущую кобылу одной рукой неудобно. Тем более Вериатель стала настойчиво тянуть его за рукав, хватаясь зубами. Ей уже самой не терпелось увезти своего избранника подальше от бед. Тот уж было напрягся, чтобы запрыгнуть на ее спину, как вдруг увидел темный силуэт среди черных стволов платанов. Силуэт стоял не шевелясь, укрытый тенями. Но Юлиан увидел яркие голубые глаза, белое лицо и темные пряди, которые выбивались из-под шаперона.
— Господин Донталь? — искренне удивился он. Вот уж кого он не ожидал здесь увидеть, так это герцога.
Фигура вышла из тени, подставилась под свет луны, но от этого не стала менее пугающей. Откуда Горрон здесь, в Элегиаре? Уж не мимик ли это? Уж не плод ли больного воображения?
— Не разглядывайте меня с таким удивлением, Юлиан. Я — это я, самый что ни на есть настоящий, — улыбнулся герцог.
Юлиан приблизился к Горрону и пожал тому руку. Ладонь была мягкой, но крепкой — в теле гостя чувствовалась затаенная сила. Нет, точно не мимик. Тем более гость свободно произнес фразу на Хор’Афе, а это было под силу либо высшему демону, либо очень опытному демонологу, посвятившему всю жизнь изучению языка.
Вериатель вдруг сделалась недовольной и зло захрипела, но гость взглянул на нее без страха и подошел ближе, не боясь.
— Как вы сюда попали? — спросил Юлиан.
— По просьбе нашего главы Летэ фон де Форанцисса, — отозвался герцог. — Однако ваша мать рассказывала, что вы отправились на Юг попутешествовать. Поэтому, когда я узнал о некоем Вестнике Гаара по имени Юлиан, который прибыл из Ноэля и был удивительно похож на чистокровнейшего северянина, то любопытство взяло верх, и я заехал пообщаться с вами.
