Меж тем дым уже густо заволок зал, и Дзаба шатался и качался. Красивое его лицо было обожжено с левой стороны, а одежда тлела. Мастриец сбил рождающиеся языки пламени на подоле мантии, а потом и вовсе скинул ее, открыв взору кольчугу.
— Вам нельзя идти в Коронный дом, там Абесибо! И туда ушли все маги! — крикнул Юлиан.
— А что делать?
— Скоро прибудет гвардия!
— Гвардия… А что, если они не успеют? Если план Абесибо удастся, мое королевство будет похоронено, но не воскреснет. Не воскреснет, как анка, из пепла… Надо спасти… и достопочтенного, и королевскую семью…
И Юлиан увидел, что в воспаленных из-за дыма глазах Дзабанайи стоят слезы поражения. Он рассмотрел его, рассмотрел других уставших мастрийцев, покрытых ожогами, как ранее они были покрыты золотом. Некоторые выглядели очень плохо. Даже если они доберутся до архимага, то полягут за мгновение. Их нельзя было отпускать, поэтому пришлось пойти на обман.
Юлиан сказал:
— Вы там тоже ничего не сделаете вшестером! Вам всем нужно уйти, Дзаба! Будь благоразумнее! Идите в сад, там сбор! А здесь… Здесь густой дым, которого все больше. Вы не дойдете до Древесного зала! Лучше найдите еще выживших по дороге, способных держать меч! Со звоном колоколов мы вернемся, а дым к тому моменту может развеяться!
— Нет-нет… — уперто закачал головой мастриец. — Умрет принцесса — умрет Нор’Мастри!
— Тебе не спасти принцессу в таком состоянии. Черт тебя возьми, Дзаба, будет больше толка, если ты соберешь людей в саду в атаку, чем умрешь здесь, не дойдя!
Дзаба склонился почти к самой земле, не переставая кашлять. Дышать в зале уже было невозможно. Над головами стояла черная завеса дыма, которая с каждой минутой опускалась все ниже. Тлели огромные гобелены, простирающиеся от потолка к полу, тлело золото, вплетенное в них. Где-то в густой завесе послышался грохот — это один гобелен, крепления которого обгорели, рухнул, похоронив под тяжелой тканью несколько столов.
— Хорошо! — отозвался посол, пересилив свой порыв. — Ты прав. Пойдем… Пойдем в сад, и побыстрее! Соберем всех, кто там!
И Юлиан повел за собой мастрийцев, которые схватились друг за друга, будучи совсем слепыми в этой удушающей тьме. Кто-то едва не терял сознание. Дзабанайе было хуже всех, ведь именно он первым прыгнул в сторону одного из магов, которые попытались распространить огонь, и именно по нему тогда полоснуло пламенем, как плетью.
Юлиану тоже было тяжело дышать, но, к его удивлению, он чувствовал, как непрестанно колотится его сердце, чувствовал движения дара: тело боролось, не позволяя упасть в обморок. И он понимал, что без него мастрийцы, вероятнее всего, задохнулись бы в попытке пройти по коридорам, и неважно куда: к Древесному залу или к саду.
Он вел за собой вереницу, попутно осматривая убитых: нет ли среди них Иллы?
В конце концов они медленно вышли по уже тихим коридорам, полным дыма, туда, откуда Юлиан попал во дворец. Все выжившие, не в силах отпереть оплавленную дверь, догадались перелезть через окна.
— Туда… Туда, через окно!
В саду он уже слышал голоса, голоса, однако, испуганные. Чуть погодя Дзабу уже бережно опускали на землю в тот миг, когда он потерял сознание от боли. Кто-то из мастрийцев побежал искать среди толпы лекаря, ну а Юлиан вернулся в коридоры. Там дым уже стоял почти монолитной стеной, от пола до потолка.
Где же Илла? Неужели еще в том кабинете? Снова дойдя до развилки, Юлиан пошел прямо по коридору, полному черного дыма. Все вокруг горело и тлело, а густой едкий дым обволакивал, щипал глаза и не давал глубоко вдохнуть. Он закашлялся, уткнулся носом в рукав, ибо шаперон уже где-то потерял, и, качаясь, подошел к двери. Затем дернул ручку — заперто изнутри. Тогда он налег плечом, и дверь, треснув, распахнулась, ударившись о стену.
Тут же позади Юлиана родилась неясная фигура, но он успел перехватить руку Латхуса с кинжалом.
— Достопочтенный! — позвал он.
— Стой, Латхус, — отдал приказ советник.
Страж исчез в гуще тумана и появился уже рядом с хозяином. Илла сидел тут же, в кресле, у распахнутого настежь окна, и мрачно смотрел на вошедшего.
Он был цел и невредим, но тяжело дышал, хватался костлявыми пальцами за чахлую грудь и никак не мог насытиться свежими порывами воздуха, залетающими в окно. Юлиан увидел подложенные под дверь гардины, сорванные наемником, чтобы предотвратить распространение дыма, но дым все равно продолжал расползаться через верхние щели, медленно наполняя комнату.
— Вам опасно здесь оставаться, — заметил Юлиан.
— И что ты предлагаешь? — спросил насмешливо советник. — Пойти туда, в коридоры, где я умру от заклинания или кинжала? Увы, Абесибо решил пойти на крайние меры…
Илла Ралмантон устало подпер лоб ладонью, растеряв ту недолгую самоуверенность, маску которой надел на себя.
— Нужно уходить, достопочтенный. Вы можете и не умереть от заклинания или кинжала, но дым точно убьет вас, и без того слабого и больного.
