Все понимали, что в круг заговорщиков пробрался соглядатай Иллы Ралмантона, который предал всех его участников огласке. Никто более не мог доверять друг другу. Все, кого чудом не коснулась длань советника, позабивались в щели, как испуганные мыши, ожидая своей жестокой участи. Все, кто только носил в мыслях мечту увидеть на троне юного Фитиля, который бы отменил разорительный налог, временно отказались от нее. Всех обуял страх. Сам же брат короля, этот наивный и глупый юноша Фитиль, который так и не понял, как оказался сердцем заговора, был посажен под замок. А на следующее утро его нашли в покоях повешенным. Хотя многие и говорили тогда, что «не повешенным, а задушенным», но это тонкости, а правды никто так и не узнает.
Шаний Шхог пытался молить о пощаде хотя бы для своей семьи, но на его глазах мимо провели в пыточные подвалы всю его родню, от мала до велика, ибо на них уже не распространялась священная защита консула.
Находясь в заточении, Абесибо Наур в первый же день передал через слуг королю бумагу, в которой прилюдно отказался от своего сына, Мартиана Наура, и поклялся в верности Его Величеству и в своей неосведомленности о заговоре:
Илла Ралмантон с сопровождением зашел в подвал. Размышляя о тяготах этих двух дней, Юлиан прислушивался к жалобным стонам. За стенами гремели цепи. Здесь было сыро, но душно — не переставая работали жаровни, на которых грели инструменты для пыток. Трещал огонь от факелов, как трещали и кости в пыточных колесах, которые ломали намотанные на них ноги и руки. С легким хрустом, будто сыпется гравий, дробились пальцы.
Юлиан нащупал рукой суму с противоядием, которое ему приказали подготовить, и вместе с советником повернул в правую комнатку без двери. Свита советника из магов осталась в коридоре, возведя щит. В небольшом глухом помещении, освещаемом лишь одним светильником, сидели оборотни-истязатели и играли в карты. Рядом с ними у стены лежал на мешке с соломой Мартиан Наур в кандалах. Ноги его поместили по бедра в большой таз, закрытый сверху крышкой с узкими прорезями. Изнутри таза доносилось злобное шипение. Змеи… По каштановым волосам Мартиана Наура, свисающим паклей на грязную рубаху, стекал пот. Юлиан с сочувствием отметил, что даже после стольких страданий узник все еще был удивительно красив, только красота его теперь точно стала красотой мученика. Когда по каменному полу застучала трость, Мартиан поднял голову и пустым взглядом уставился на вошедшего советника, гадая, повесят ли его или продолжат пытать дальше.
Что ж, Мартиан стерпел все муки, но отца так и не выдал…
Илла Ралмантон, хрустнув старыми коленями, присел в кресло, которое всегда стояло в этой пыточной и предназначалось исключительно для него. Он оперся подбородком на пальцы, сцепленные на гранате трости, и мерзко улыбнулся, разглядывая, как сильно опухли ноги узника, как гротескно посинели.
— Ну, Мартиан, тебе пришелся по душе союз со змеиным королевством?
Наклонившись, Илла легонько стукнул тростью по тазу. От этого клубок змей у ног измученного узника ожил и зашипел, а Мартиан тихо взвыл. Он ощутил разливающуюся по отечным ногам боль от укусов. Однако ни слова от него так и не услышали.
— Юлиан. Достань противоядие.
Кивнув, веномансер извлек из своей сумки граненый бутылек и поставил его на табурет около истязаемого, а затем отошел к Дигоро, который уже без своей обычной спеси неуверенно толкался рядом с выходом в желании побыстрее отсюда исчезнуть.
— Итак, братья Шхог поутру уже дали свои показания и назвали имена, — начал жестко Илла. — Согласно полученным мною сведениям, ты встречался с братьями перед приездом Бадбы, 15-го дня етана, где обсудил детали союза с Нор’Эгусом и сделал взнос на оплату убийцам в размере трех тысяч сеттов. Это подтвердили также твой помощник, Гай Оноре, который провожал тебя до покоев, и твой камердинер…
— Ложь! — перебил узник. — Этого не было. Оноре со дня Гаара пребывает в Байве!
— По бумагам все было. Показаний уже достаточно, чтобы тебя повесить. И от твоего камердинера Дариния, и от братьев Шхог, и от твоих рабов, поклявшихся на молитвеннике, что слышали твои речи о заговоре против Его Величества.
