Время тянулось долго. Свет за окном медленно померк. Илла начал потихоньку приходить в себя под умелыми руками лекаря и мага-целителя. Прикрыв глаза, Дигоро покачивался на табурете у дверей комнаты. Впереди предстояла долгая ночь с пытками, чтением мыслей и выуживанием правды. Юлиан раздумывал о Мартиане и его причастности к заговору. Если будет схвачен Абесибо Наур, рассуждал он, то почти все проблемы исчерпают себя. В глазах его вспыхнул огонь мести, когда он вспомнил, как архимаг едва не поймал Вериатель.
Наконец сумерки спустились на город и в распахнутое окно ворвалась летняя прохлада ночи.
Илла Ралмантон поднялся. Отдохнувший, он взялся за свою любимую трость, выпрямил с хрустом спину и покинул полутемную комнату. По коридору ему навстречу со всех ног бежал смотритель тюрьмы, вспотевший, бледный и перепуганный.
— Достопочтенный! Достопочтенный!
— Что такое?
— Убили, убили!
Илла насторожился.
— Кого?
— Мартиана Наура, достопочтенный. Проникли в тюрьму, убили охрану. Перерезали узнику горло!
Трость Иллы спешно застучала по коврам, и он заторопился в тюрьму. С трудом спустился по узким ступеням, выщербленным временем, и попал в пытальню. Там уже стоял Гоголос, сын военачальника Рассоделя Асуло и глава королевской гвардии. Заслонив собой узкий лестничный проход, он упер руки в боки и с нахмуренными бровями смотрел на убитых стражей.
Услышав стук трости, Гоголос обернулся и пропустил спешащего советника вниз.
У стены сидел на матраце из соломы Мартиан Наур. Змеи все так же шипели в тазу, кусая распухшие ноги, но узника это уже не волновало: он был мертв. Ручьи крови из перерезанного горла залили его рубаху, а пустой взгляд янтарных глаз уставился в пол. Некогда красивое лицо теперь выглядело маской отрешения от мира сего. Два истязателя лежали рядом, и один из них еще держал в руках игральную карту с гарпией.
Но смотрели все не на охранников, не на убитого. Взор всех был прикован к алой пелерине, которая возлежала на плечах Мартиана. Некогда такая же была у Вицеллия Гор’Ахага, точь-в-точь. Судя по всему, ее накинули уже после смерти как символ чего-то. Илла до белизны сжимал тонкие губы, глядя на эту пелерину. Только на нее. И хмурился.
— Этих двух убили ледяным клинком, — отчеканил Гоголос. — Криоманты. Нападающих было несколько. Они проникли в тюрьму. Убили быстро. Куда идти — знали.
— Кто их пустил?
— Фальшивая грамота. Показали и спрятали, со слов охраны.
— А архимаг покидал свои покои?
Гоголос качнул головой.
— Нет, он под охраной. Достопочтенный Наур находился в своих покоях в Ученом приюте.
Юлиан вместе с остальной свитой стоял сбоку и слушал. Пока Гоголос рассказывал детали проверки, он не переставал смотреть на убитого. Будь у него шанс испить его крови, хотя бы чарку — он бы все выведал. Но мог ли он это сделать? Любая попытка приблизиться к мертвецу уже будет расценена подозрительно.
Если бы Мартиана отравили, думал он, тогда можно было бы списать пробу крови на проверку ядов. Но у мертвеца была перерезана глотка. И Юлиан вздохнул от горького разочарования, потому что перед ним лежал ответ, который он не смел взять в руки, иначе его сущность раскроют.
— Достопочтенный… — наконец спросил он осторожно. — Позвольте мне проверить алую пелерину. Нет ли там посланий от убийц? Не отравлена ли она?
Но вместо того чтобы дать добро, советник лишь хмуро мотнул головой, также не сводя глаз с пелерины.
— Нет… Там ничего не будет…
— Мы все проверим! — возвестил Гоголос.
— Проверяйте… — отозвался хмуро Илла. С трудом отведя взор, он покинул тюрьму, будто позабыв об убитом.
В последующие дни он отвергал все зацепки о смерти такого важного изменника, как Мартиан. И тогда Юлиан понял, что советник намеренно заводит расследование в тупик. Этим символом Вицеллия ему будто что-то напомнили из его темного прошлого.
«От Горрона до сих пор никаких вестей», — думал напряженно Филипп, когда подъезжал к небольшому городку Офуртгосу, над которым виднелся обветшалый замок графини.
Прошло почти три года с момента отбытия герцога, но он так и не объявился. Почувствуют ли старейшины смерть своего товарища, если он погибнет далеко на Юге? Этот вопрос волновал Белого Ворона уже не первый год. Никаких новостей не было и об Уильяме. Сгинул, пропал или, как выразился император Кристиан, «уже там, куда не дотягивается длань вашего совета».
